Возрождение, или Граната в руках обезьяны

– Не горюй, переправимся, там посмотрим поближе, что это за дама, – предложил Следопыт.

– Легко, – подхватил Донжуан. – Я подход к ним знаю. Подняв этим настроение, мы спустились к реке. Осень есть осень, как бы не светило солнышко, вода была прохладна. Когда спустили повозку на воду, она с трудом держалась на плаву. Привязав к телеге веревки, разделись, одежду сложили поверх всего. Ухватившись за веревки зубами, мы изо всех сил поплыли на другой берег. Течение к средине стало настолько сильным, что нас сносило все дальше и дальше от моего исполина.

Вот и берег, мы еле держались на ногах, дрожь по телу не останавливалась. Мерзлыми руками, как крючьями, пытались одеться.

– Сей-час бы ор-ре-хов ме-ме-шок, в раз раз-згры-зли, – сквозь звон зубов произнес Донжуан.

У всех расплылись улыбки, оголив зубы, которые еще громче застучали. Смех и лязг зубов слились воедино. И никто не мог остановиться от этого заразного смеха. Наконец одевшись, распалив костер, немного согрелись. Следопыт отправился разведать дальнейшую дорогу, вернулся к вечеру.

– Крупно мы попали, унесло нас далеко, с трудом нашел следы воинов. Так что к твоей зазнобе-великанше заглянем на обратном пути, с телегой туда нам не пробиться, один валежник, даже звериных троп нет.

– А если она уйдет отсюда? – вкрадчиво произнес я.

– Ну если уйдет, скатертью дорога, – буркнул Зверобой.

– Она не уйдет, ее многие видели, – сказал Следопыт. – И твой дед видел. Еще неизвестно, кому будет хорошо от встречи.

– Вот, согрейся, брага высший сорт, – встрял в разговор Донжуан, доставая курдючок.

– О, это дело!

Костер пылал высоко, всем было хорошо, особенно после браги. Зверобой со Следопытом наперебой рассказывали про охоту, а Донжуан вставлял едкие издевки, что они вдвоём его хотели снова в воде искупать. Меня это забавляло, так и уснул, не зная, чем это закончилось.

Снилась мне красавица, высокая, длинноволосая, в волосах ее светились звездочки. На ней было платье аж до пят, белоснежное, с золотыми узорами.

Яркое сияние светилось на груди, удивительный крест с удлинённым нижним лучом. Голос ее был, как звоночек, мелодичный, звонкий и протяжный, может, это и не голос, а перезвон множества колокольчиков, манящих к себе. Все тянет и тянет, будто говорят, обязательно приди сюда, я открою тебе великую тайну, я покажу тебе мир. Я научу тебя читать знаки. И вдруг небо стемнело, и раздался дикий смех, голоса. Голоса такие близкие и знакомые, и хлынул ливень.