Зов крови

До ноктюрна. И после…

    Ольга Лемарк @olya_lemark

Город, в котором не было уличных музыкантов, обречён. Не на жизнь – на выживание.

В городе, в котором никогда не было уличных музыкантов, никто не замечает их отсутствия. Попробуйте прогнать парней с гитарами из Питера или из Тбилиси, и эти города лишатся голосов.

Городу, в котором никогда не было уличных музыкантов, терять нечего. Кроме тишины.

Именно поэтому Она забеспокоилась, когда возле торгового центра появился парень со скрипкой.

Скрипка нарушала монотонность. Слишком въедливо звуки проникали в Её тайные полости где-то внутри. Паренёк играл, а прохожие – как и положено прохожим города, в котором никогда не было уличных музыкантов, – спешили мимо.

Некоторые сконфуженно бросали купюры в футляр – в этом городе зарабатывать деньги игрой на скрипке стыдно. Стыдно смотреть на открытый футляр. Стыдно стоять и слушать, будто нет других дел.

Да и для чего торчать посреди улицы, когда в кармане лежит телефон с наушниками и любым плейлистом?

Тем вечером, когда впервые запела скрипка, Она тоже пробежала мимо. Но на следующий день остановилась за углом и прислушалась. А в третий раз осмелела настолько, что остановилась рядом. На целых три минуты.

Потом парень исчез. И в городе, в котором больше не было уличных музыкантов, всё наладилось: офис, супермаркет, парковка, дом.

Но он появился снова! Она сразу же остановилась и не уходила целых пять минут.

Так повторялось изо дня в день, пока однажды, когда Она уже развернулась, чтобы уйти, скрипка не смолкла. Кто-то тронул Её за рукав. Обернувшись, Она наткнулась на смущённого скрипача. Он сунул ей в руку записку и улыбнулся.

Она стояла как дура. В городе, где не должно было быть уличных музыкантов, очень легко почувствовать себя дурой.

«Могу я угостить вас кофе?» – было написано крупным почерком.

Она рванула дверь и почти бегом скрылась в магазине.

Она негодовала. Мало того, что он своей музыкой почти месяц бередил что-то сокровенное внутри неё, так теперь ещё отчего-то пригласил на кофе! Сколько ему лет? Восемнадцать? Двадцать? Мальчишка!

Так размышляла Она весь вечер и весь следующий день. Но тёмная прядь, упавшая ему на лоб, и робкая улыбка не давали покоя.