Обман

На самом деле это серьезный пробел в его исходных данных. В графе «реабилитация» нет почти ничего. Только названия «домов на полдороге»[7 - «Дом на полдороге» (англ. halfway house) – учреждение социальной реабилитации для неблагополучных групп людей, например бывших наркоманов, заключенных и пр.], где он провел какое-то время, но никаких контактов – ни телефонных номеров, ни имен кураторов или попечителей. Там есть названия тюрем, где он отбывал срок, и соответствующие даты, но больше никаких сведений. Все очень неясно.

Есть несколько ксерокопий страниц с большими вымаранными кусками текста. Ничего об обвинениях и статьях, так что невозможно узнать, как он оказался за решеткой. А он, конечно, не жаждет мне об этом сообщать.

Рэйчел кивает.

– Вообще-то это я заполняла анкету с исходными данными, и обнаружила то же самое. Нам предоставили крайне мало информации, но Ричард со странным упорством настаивал на том, чтобы его направили именно сюда. Он почти ничего мне не сказал, но был вежлив. Даже держался несколько чопорно, я бы сказала.

Ричард – сплошной вопросительный знак. Я связалась с персоналом в «Ревелейшнз» и «Хорайзон-Хаус» – это те самые «дома на полдороге», но у них на него ничего не оказалось. Там просто дикая текучка, состав служащих постоянно меняется, а учет они ведут из рук вон плохо.

Рэйчел начинает шарить по столу и вытаскивать какие-то бумаги, обрывки листков, рыться в разного размера коробках. Она что-то ищет.

– А у вас были пациенты наподобие Ричарда? Я не совсем понимаю, в каком русле продолжать работать.

Вы верно сказали, он – сплошной вопросительный знак, и я не знаю, какие групповые сеансы ему лучше назначить и как в принципе вытянуть из него хоть что-то. – Рэйчел любит, когда я прошу у нее совета.

– Я как раз ищу те самые исходные данные. Я дала ему анкету, он отказался ее заполнять, и тогда я просто вручила ему чистый лист и попросила написать что-нибудь о целях лечения, ну и все в таком духе. Он что-то накорябал, но я не помню, что именно.

Рэйчел отталкивает кресло – оно отъезжает на середину кабинета – и один за другим открывает забитые бог знает чем ящики стола, а затем копается в большом, так же захламленном бумагами шкафу.

– Пока что продолжаю еженедельные индивидуальные сеансы, – говорю я, – и записала его на наиболее эффективные групповые сеансы, требующие интеллектуальных усилий. Наблюдаю за ним и надеюсь, что он постепенно привыкнет ко мне и станет доверять; возможно, тогда он вылезет из своей скорлупы.