Прятки

Все слишком ново, слишком странно и слишком слишком для меня! В груди что-то предательски щемило, и моя злость на его отвратительное поведение никак не уживалась с нежностью к некоторым его нелепым неосмотрительностям. Он был, как мой кот – совершенно невыносим и при этом безумно обаятелен. И, конечно же, абсолютно так же, как и мой кот, не имеющий ни малейшего представления, что он «мой», Генри никак не соотносил себя с окружающими вообще и со мной в частности. Он листал газету, делая вид, что полностью погружен в это занятие, а я смотрела на него не в силах оторваться.

То, как он распутывал дела, было для меня верхом человеческой мысли и мастерства, но то, как он при этом себя вел, совершенно не вписывалось в мои представления о «герое моего романа». И все же он нравился мне. Может быть, именно этой своей наглостью и независимостью, но нет. Все дело в законах фигуры и фона. На фоне черного отчетливо выделяется белое, и, наоборот, в абсолютной безупречности особенно явно видны недостатки. Генри весь как будто был соткан из недостатков, и поэтому они выглядели как само собой разумеющееся наполнение, а вот достоинства на этом фоне выпячивались особенно выигрышно.

– Знаешь, я тут кое-что узнал о тебе, – произнес этот невыносимый человек, не отрываясь от газеты, как будто именно в ней он что-то обо мне и узнал. Но желтая пресса еще не заинтересовалась моей персоной, я была в этом абсолютно уверена.

– Ты наводил обо мне справки? – я попыталась вложить в свой голос как можно больше возмущения.

Получилось не очень убедительно.

– Естественно. Я ведь должен был узнать, что ты за человек, прежде чем приглашать тебя в свой дом, – ответил Генри совершенно спокойно.

– Подожди. Прежде чем?! – на этот раз возмущение было неподдельным. – То есть ты сделал это еще до того, как я впервые вошла в эту комнату?! Стоп! – Я вдруг осознала страшную истину. – И то, что я пришла, тоже было подстроено? И вся эта беготня по подвалам?

Генри широко улыбался из своего кресла.

Он, наконец, сложил газету и, откинув ее в сторону, явно наслаждался произведенным впечатлением.

– И Макс все знал и согласился участвовать?! – продолжала негодовать я, хотя вид его довольного лица скорее вызывал у меня внутреннее умиление, нежели возмущение.

– Э, нет. Не надо никому приписывать мои лавры, я здесь единственный гений влияния и манипуляции, Макс был не в курсе.