Легенда о царице. Часть вторая. Земная богиня

Как и кто будет оценивать сей вклад? Что ценнее – знание или жизни многих тысяч?

– Но имея возможность влиять на массы людей, и на личности отдельно, вы могли бы принести в мир благо – увеличить меру добра или хотя бы зло уменьшить.

– Хм. Ты говоришь о том, чего не существует в мире. Ты говоришь о справедливости, а она придумана людьми, а не богами.

– Признаться для меня это новость.

– Оглянись вокруг и скажи что видишь.

– Для этого и оглядываться не надо. Вокруг меня расположен мир.

– Все же оглянись.

Вестник повертел головой.

– Ну? Что увидел?

– Солнце, небо, травка, бабочки, стрекозки, птички, одним словом – лепота, а другим словом благодать.

– А так же змеи, скорпионы, крокодилы. Бабочка выпила нектар цветка, стрекоза поймала бабочку, птичка съела стрекозу, змея живьем и очень медленно, со вкусом, проглотила птичку, крокодил слопает змею, бегемот для удовольствия растопчет крокодила. Это добро иль зло? Или быть может это справедливо?

– Это закон природы, так изначально мир устроен.

– Верно, так он богами создан. Посмотришь, в общем, благостная красота, присмотришься – все мерзостная гадость. Так что добро и зло человеческое изобретенье, противное естественной природе.

– Как-то у вас все это получилось мрачновато. Прямо захотелось дать кому-то в морду.

– Не так уж, в общем-то, и мрачно – красота-то все же есть. Просто надо глаза раскрыть пошире и смотреть на общую гармонию не сужая угол зренья.

– Все же, думаю, людям надо постоянно напоминать, что все же в мире есть зло в избытке, но должно быть и несуществующее добро и если первое само собой твориться, то второе нуждается в творенье.

– Опять ошибка роковая. Люди только прикидываются, что добра желают. Они его до ужаса боятся, иначе оно давно бы уж весь мир заполонило. Сам подумай если все поголовно за добро и справедливость – так что ж их днем с огнем не сыщешь?

– Наверно спрос превышает предложенье и отсюда острый дефицит.

Оба переглянулись и одновременно фыркнули, затем вестник добавил:

– Но мысль о том, что люди добра боятся, мне кажется не только новой, но и очень спорной.

– Бояться. Еще как бояться. Тогда ведь надо будет отдать много. Все надо отдать. Кто ж на такое согласиться?

– Прямо вот так уж и все! А себе можно что-нибудь оставить?

– Нет! – мотнул волосами оборванец. – добро и есть то, что ты отдаешь.