Небо без границ

Заворачиваясь в кокон из одеяла, стуча зубами от холода и подолгу глядя в темный потолок, я многократно повторяла одну и ту же фразу: «Я ничего не могу изменить». В каком-то древнем философском учении было написано: «Ничто так сильно не разрушает человека, как продолжительное бездействие». Кажется, это сказал Аристотель. «Бездействие меня разрушает, поэтому я принимаю на себя ответственность за принятое решение. Человек не в силах переделать свое прошлое. И я не могу вернуть тех, кого люблю, поэтому все лишено смысла», – с такими выводами я засыпала.

Вычеркивая из жизни еще один бесполезный день, я испытывала какое-то мазохистическое удовлетворение – просто потому, что он заканчивался. Зная, что с утра все повторится: суета, бессмысленность, отрешенность от мира и разъедающее изнутри чувство одиночества, я ждала вечеров с большим нетерпением. После вечера наступит ночь, а значит, я усну и не буду взаимодействовать с этим миром. Я спрашивала себя: «Как долго? Сколько еще нужно времени, чтобы довести начатое до конца?»

Единственным человеком, с которым у меня сохранилась хоть какая-то теплая связь, была институтская подруга Кристина.

Однако специфика нашего общения не предполагала откровенных разговоров. Кристина, как и я, славилась своей замкнутостью и ранимостью, что-то мешало мне раскрыться перед ней, но от этого я не переставала считать ее близким человеком. Мы не так уж и много знали друг о друге, но как-то интуитивно чувствовали и понимали друг друга с полуслова – видимо, в силу нашей внутренней схожести.

Разумеется, ни о каких суицидальных мыслях я не решалась с ней поговорить. Мне даже не приходило в голову, что вместо осуждения или банального «все будет хорошо» я могу услышать от подруги ценный совет – например, о том, что следует посетить психиатра. Вопреки здравому смыслу я избегала таких тем, как будто берегла себя от чего-то, хотя теперь понимаю, что медленно рыла себе яму.

Конечно, о расставании с Кириллом Кристина знала все, но я осмелилась поведать ей эту историю лишь спустя некоторое время.

Кристина переживала за меня как-то по-своему, рукоплескание от негодования и громкие фразы – это не про нее. Но я почему-то верила в искренность того, что она говорит. Для меня это был важен сам факт, что она просто могла меня выслушать.

Вспомнился день, когда я приехала к ней в гости. Редкое событие: ее муж как раз накануне уехал в командировку, а маленькая Наташа осталась у бабушки с дедушкой.