Небо без границ

А вечером неожиданно взяла и сделала все наоборот.

– Алло, здравствуйте.

– Добрый день.

– Это мама Наташи, они у вас были в гостях, скажите, как Арина себя чувствует: у нас просто Наташа заболела.

– А, спасибо за беспокойство. Все нормально, – ответила мама Арины.

– Ну, если что, у меня есть контакты хорошего врача, детского гастроэнтеролога. Если нужно, я скину. Видимо, они поели роллы, а от этого обострился гастрит.

Повисло недолгое молчание.

– Про гастрит я впервые слышу. А еще, вы знаете, они у нас не ели роллы.

– Не ели?

– Ну да, не ели. Суп я варила.

– Понятно. Просто мне врач сказал, что гастрит может передаваться через посуду. Поэтому я и позвонила вам. Вдруг ваш ребенок тоже болеет. Мы ходили в областную. Там очень хороший детский доктор…

– Вы знаете, я более того вам скажу, у нас дома никто не болеет гастритом, – прервала меня мама Арины, – а он действительно может передаваться через посуду, я сама переболела этим в детстве. Так что ищите, где и как… Не подскажу ничего…

– Понятно.

– До свидания.

Она положила трубку, и вдруг мне стало страшно и как-то очень тревожно. Затем я резко переключилась: это же дети, дети все сочиняют! Сочиняют истории, что тут такого… Подумаешь, ели роллы, не ели роллы! Потом я долго лечила Наташу, она пила горстями лекарства три раза в день по схеме и сдавала повторные анализы. Затем оказалось, что все уже хорошо, и изнурительную диету можно не соблюдать.

В нашем доме все так же изредка ночевали подружки Наташи, иногда и она шла к ним, но при этом всегда отзванивалась и была на связи. Арина тоже забегала к нам в гости, и я была только за.

А через некоторое время Наташа впервые похвасталась новыми кроссовками, которые ей «отдала подруга с танцев». Так прошло еще полтора года моих домыслов и непонятных историй, связанных с моим ребенком и ее отцом.

Мой ребенок больше не живет со мной, и это факт.

Дикий, леденящий ужасом факт.

Как я осталась одна и как провела первые несколько недель, помню как в тумане. Недели стерлись и превратились в месяцы, так прошел почти целый год. Но внутри меня ничего не менялось. Не хотелось жить (только от этого было уже не страшно, а как-то привычно).

Каждое утро все начиналось одинаково.