Легенда о царице. Часть первая. Явление народу египетскому

Ребенка надо отсюда срочно забра…

– Дяденька-а-а. – вместе с жалобным голоском плеча его коснулась чья-то ладонь.

Бродяга резво подскочил на месте и умудрился повернуться, еще не коснувшись земли, но из чего вылетело жалобное слово, заметил не сразу, а лишь когда прозвучали следующие слова.

– Дяденька, ты не обидишь маленькую девочку?

Говорила действительно маленькая чернокожая девчонка, вообще пигалица, около двух локтей ростом, ну может чуть больше.

Потому-то он и не сразу ее заметил.

– Откуда ты? – удивился бродяга. – Прекрасное, и чернокожее, создание?

Девчонка подошла вплотную, стрельнула глазами по онагру и захлопала ресницами, видимо готовясь зареветь.

– Дяденька-а-а, ты не сделаешь мне больно?

– Послушай, не надо плакать. Скажи, что ты здесь делаешь?

– Да-а, а ты мне сделаешь бо-бо. – девчонка почти прижалась к страннику.

Онагр беспокойно фыркнул и переступил с ноги на ногу, а бродяга тоже беспокойно заерзал.

Вот не акцентировала бы маленькая дурочка внимание на этом самом своем бо-бо, и все было бы нормально, а то и вправду хочется… ну все, все! Успокоились и пришли в себя.

Пигалица зашмыгала носом, смотрела беспомощными глазами лани и начала судорожно всхлипывать, по прежнему прижавшись к бродяге.

– Ну, не реви. Давай я отвезу тебя к маме с папой.

– Нет мамы и нет папы – я сирота.

Никто не заступиться за бедную сиротку.

Вот ведь! Она что нарочно?!

– Ну, где-нибудь ты же живешь?

Девица закивала головой и ткнула пальцем куда-то на юг, в сторону проявляющейся, словно чудовищный призрак, в нарастающем лунном сиянии гигантской стены.

– Хорошо! Я отвезу тебя туда, куда ты скажешь.

Пигалица неожиданно вспрыгнула на спину онагра впереди бродяги, прижавшись к нему спиной, и сказала совершенно спокойным голосом:

– Ну, тогда поехали.

Не чего здесь торчать как фаллос бегемота в период гона.

Онагр бодро застучал копытами, удаляясь от лабиринта домов-термитников. Кудрявая головка девчонки находилась как раз на уровне подбородка бродяги, и он удивился, почувствовав от маленькой пигалицы какой-то очень приятный цветочный запах и не только цветочный, а еще чего-то очень, как ему показалось, знакомого, но забытого.