Легенда о царице. Часть первая. Явление народу египетскому

Ну, что ж, есть смысл пойти и разобраться с этим самым миром и его сознанием. Мы еще посмотрим, кто здесь живой, и кто здесь мертвый.

Тут он ехидно усмехнулся и с криком – Ийех! – вновь зашвырнул доску прямо в голубое небо.

Картина в точности повторила предыдущую – человек с ослом носились по пустыне уворачиваясь от преследующей их доски.

– Это аллегория какая-то. – сказал некоторое время спустя человек вновь поднимая летучую доску. – Только какая – я ещё в суть ее не въехал.

Он внимательно посмотрел на красно-желтого осла и спросил.

– Эй, непарнокопытное! Ты со мной иль сам ты по себе?

Животное так же внимательно посмотрело на человека и, высоко подпрыгнув, как игривая антилопа, на четырех ногах сразу, встало рядом с человеком. «Нет, не осел» – все же решил человек, взглянув на стать животного. Так они и пошли рядом, легко перебирая шестью ногами, и ветер выдувал шесть струек пыли из-под этих шести непарнокопытных ног.

Что? Почему шести непарнокопытных? А кто сказал, что человек парнокопытное? Софистика, конечно, но и не придерешься.

Человек осматривался с все возрастающим любопытством, хотя, прямо, скажем, любопытствовать было нечего особо – песок, он и есть песок, а не что-либо иное. Несколько раз человек запускал в небо доску, что вносило некое разнообразие в их путь и вызывало сильное возмущение у четвероногого спутника и взрыв веселья у двуногого.

Закончилось сие развлечение весьма неожиданным способом – после очередного броска доска исчезла.

Нет, ну она не исчезла, конечно, – чудес на свете не бывает, просто она из полета не вернулась, в чём нет ничего чудесного. Последний раз человек видел доску на фоне солнечного диска, лучи которого ослепили его и он не заметил куда упала доска и подождав некоторое время он легкомысленно махнул рукой и направился далее. Отстраненность небытия, вначале заполнявшая его глаза, постепенно полностью исчезала, испарялась, истаивала, и глаза все разгорались и, наконец, засияли детским радостным и почти щенячьим удивлением.

– Послушай э..э…э ну, скажем, приятель, – обратился он к спутнику, – какая неожиданная мысль, так же неожиданно пришла мне в голову.

И он начал декламировать, размахивая в такт ладонью, а в конце каждой фразы поднимая вверх палец:

– Если смерть моя – есть факт.

– Значит это рай иль ад.

– Если же не различить.

– Этого не может быть.

– А к этому добавить можно.