Легенда о царице. Часть пятая. Царство мертвых

Этот все неважно – пирамиды построили инопланетяне! Это надо же настолько неуважать себя и собственную цивилизацию, чтобы отдать все великие стройки древности хер знает кому, – пирамиды – инопланетяне, – пирамидные города ацтеков и майя – тоже инопланетяне, Тадж-Махал и Анкор – ну тут и вопроса нет, истуканы острова Пасхи, ну, есть ли вопросы? Борабодур, ну уж точно не люди, – да куды им на хрен, критская культура и разговора нет, – только инопланетяне. Микенская культура явно инопланетная. Осталось разобраться с тайской и китайской цивилизацией, и на земле ничего не останется сделанного человеческой цивилизацией.

Странник все же дождался светлого лика Гора – красный шар выплывал из-за желтых отрогов правого берега Нила, приблизительно в том месте, из которого он сам пришел в этот мир некоторое время назад. Небо над Египтом набирало густую синеву.

– Знаешь, друг, – сказал он кузнецу, – а у вас очень синее небо, я такого раньше и не видел.

– Разве небо бывает другим?

– Бывает. Бывает белесое, бывает серое, а бывает, что и вообще его нет.

Носилки понесли по ступенькам вниз. Танцовщицы-плакальщицы, за неявкой жрецов, все же запели погребальную песню, слова которой они знали не хуже отсутствующих служителей богов.

– Кто находится «там», тот подобен живому богу.

– Кто находится «там», тот будет стоять на солнце.

– Кто находится «там», для того больше нет препятствий.

(текст подлинный)

Вестника хоронили как царя, хотя не было на погребении ни одного высшего жреца, ни одного хем —нечера, и очень мало младшего жречества. Плакальщицы взяли на себя ответственность за слова предназначенные только царю.

Странник повернулся на живот и смотрел сначала на мир залитый солнцем, на людей, смотрящих на него, затем на синее небо, видневшееся в проеме входа, затем на уменьшающееся просто светлое пятно.

Затем носилки внесли в помещенье и поставили на пол, и странник повернулся вновь на спину и осмотрелся в подступившей темноте. Он уже плохо чувствовал руки и ноги, плохо ворочал языком и тяжело дышал. Пожалуй, именно вино дало короткую отсрочку, а теперь и она кончалась.

– Вот видите друзья мои. – сказал он склонившимся Хеприруре и Энеджебу. – Как все прекрасно получилось, вы первые, кто встретили меня в этом мире и вы последние кто меня проводят.