Смотрящая в бездну

Было тихо (если не учитывать храп Фила), и вдруг дверь заскрипела. Страх – неотвязный, жгучий – сковал Соню. Она не могла и пальцем пошевелить: в дверном проеме стояла женщина.

Белое, как стенка больницы, лицо, под глазами – черные круги. Она была бы похожа на сбежавшую из госпиталя душевнобольную, если бы не ее волосы – длинные, спутанные, зеленые. На пол с них капала темно-зеленая слизь.

– Добро пожаловать домой, – хрипло сказала она.

Соня молчала.

Незваная гостья метнулась к манежику Рики и схватила ребенка на руки.

– Какой сладкий мальчик, – сказала она и лизнула щечку Рики красным языком. – Наверно, вкусный?

Рики не проснулся. Спали и Фил с Анжелой. А Соня не могла пошевелиться. Хотела заорать, но вместо крика получился жалкий всхлип. Держа мальчика на вытянутых руках, зеленоволосая кинулась вон, разбрасывая во все стороны капли слизи.

Столбняк, наконец, отпустил Соню, и она бросилась вниз по лестнице, рискуя свернуть себе шею. Женщина уже выскочила за дверь, махнув на прощанье зеленым флагом волос.

Соня выбежала на крыльцо и остановилась, тяжело дыша, судорожно оглядываясь по сторонам. Она увидела в ярком свете женщину с младенцем на руках. Мадонна Рафаэля!

Но Соне было не до Рафаэля, да она еще и не знала, кто это такой. Похитительница успела добежать до края участка. Ни секунды не медля, Соня бросилась за ней. Послышался детский вскрик, должно быть, Рики проснулся. Крепко же он спал! Вскрик этот придал Соне сил.

Бежали по лесу: темные, покрытые лишайниками тела деревьев, мелькали вокруг, кусты больно царапались.

Впереди замаячили кресты, но женщина направилась не к кладбищу, а повернула к озеру. Она лезла к воде, утопая в болотной жиже. Рики плакал без перерыва. Соня остановилась в замешательстве: идти по болоту было страшно. Но она все-таки пошла, осторожно ступая с кочки на кочку. Похитительница тем временем достигла своей цели. Она вошла в озеро по пояс и, перехватив Рики за ногу, подняла его над темной водой. Малыш отчаянно кричал и брыкался.

– Попробуй, отними! – сказала упырья, глядя прямо в глаза Соне.

Девочка, замерев от ужаса, смотрела на нее. Огромные выпученные глаза, бледная кожа, заострившиеся уши, красные, как кровь, губы. Ветер треплет зеленую гриву.

– Не надо! – прохрипела Соня.

Рука с длинными когтями разжалась. Плеск воды…

Соня не закричала, а завопила, не узнавая свой собственный голос…

Рано утром Фил вышел из дома.