Садовник

В этот раз Садовник, к несчастью, переиграл нас, но мы обязаны продолжать бороться с ним, пока не отправим на виселицу, или не пристрелим, как бешеного пса.

– Спасибо, Лестрейд, – искренне сказал я.

Машина остановилась у Гладсон-парка. На входе дежурили констебли, полицейские расположились и по всему периметру.

– Вот дьявол, – выругался инспектор, заметив группу журналистов. – Грифы уже прилетели.

Как только мы вылезли из автомобиля, «грифы» накинулись на нас.

– Детектив, почему полиция пыталась скрыть убийства в Лондоне?

– Потрошитель вернулся?

– Доктор Ватсон, как поступил бы Шерлок Холмс?

– Доктор, почему вы вообще решили, что вы – сыщик?

– Без комментариев, господа! – выкрикивал Лестрейд, пока мы продирались сквозь толпу журналистов.

Пробившись к парковым воротам, Лестрейд под страхом увольнения приказал констеблям никого не пускать на территорию. Быстрым шагом мы направились по липовой аллее вглубь парка.

Тело Ирэн Вулф находилось на небольшой полянке у старого дуба – единственного дуба в преимущественно липовом и еловом парке.

– Дева Мария, – проговорил Лестрейд. – Человек ли творит это?

Садовник снова создал кошмарную инсталляцию, но на этот раз он не обошелся одним только телом девушки, а использовал большой кусок фиолетовой шелковой ткани. Ткань была разрезана на семь одинаковых отрезков. Три отрезка убийца разместил внизу, расположив их подобно лепесткам какого-то цветка. В центре Садовник уложил туловище Ирэн, лишенное рук, ног и головы.

Туловище прикрывали оставшиеся четыре отрезка ткани, из которых виднелись руки и голова девушки с копной каштановых волос.

– Пять нежнейших цветков распустились в саду, – проговорил Лестрейд.

– Вы тоже заметили, инспектор? – встрепенулся я.

– Заметил что?

– Садовник пытается сделать из тел цветы. Беатрис была ромашкой, а Ирэн … пожалуй, отдаленно это напоминает ирис, вы не находите?

– Я не нахожу, доктор, – мрачно отозвался Лестрейд. – Мне это совсем не напоминает ирис, но, очевидно, вы правы.

Убийца делает из трупов цветы, и в его планах еще три таких эээ композиции. Имена двух мы знаем – Розамунд и Эмбер, а вот кто третья, известно только Садовнику.

– Тело необходимо отправить на экспертизу, – перебил я его. – Нужно знать, не изнасилована ли девушка. Да, и язык…

Я наклонился. Рот Ирэн был приоткрыт, губы, которые еще совсем недавно были алыми и свежими, посинели.

– Язык на месте, – сообщил я.