Садовник

Но факт неудобный прессе, поэтому и дальше будут писать про Джека Потрошителя. И алчность журналистов породила серьезную проблему.

– Какую же? – заинтересовался я.

– Подражателя, – глухим и, как мне показалось, зловещим голосом, отозвался Лестрейд.

– Некто опять убивает проституток в Лондоне?

– Не совсем. Подражатель Джека, очевидно, птица более высокого полета. Его жертвы – молодые девушки из хороших семей в возрасте 16-18 лет.

Что-то сжалось у меня внутри, а в голове возник образ смеющейся Аделаиды.

– Жертвы? – глухо спросил я.

 – И сколько же их?

– Пока две. Одна мертва, другая бесследно исчезла, но я уверен, что скоро мы найдем ее тело.

– Но я не припоминаю, что читал об этом в прессе.

– Мы учли опыт напрасной погони за Джеком Потрошителем, который, несомненно, был не более чем фантомом. Пресса, конечно, знает об убийстве и исчезновении, но ничего не знает о письме.

– Письмо, инспектор?

Лестрейд вытащил из нагрудного кармана своего пальто сложенный вчетверо листок, протянул мне.

Я прочел следующее:

Пять нежнейших цветков распустились в саду.

Беатрис, Ирэн, Розамунд, Эмбер…

И еще одна, имя чье – табу.

Пока ветер злой не сорвал лепестки

С моих милых цветов,

Я цветы сорву.

Беатрис, Ирэн, Розамунд, Эмбер…

И еще одну, имя чье – табу.

– Какой-то символистский бред, – я пожал плечами, возвращая листок. – И ужасно плохо написано. Ни рифм, ни смысла. Какое отношение это имеет к …

Я осекся, выпучив глаза.

– Черт возьми, Лестрейд! Неужели убитую девушку звали Беатрис?

– Вы поразительно догадливы, мистер Ватсон, – едко отозвался Лестрейд.

 – Именно так, убитая девушка – Беатрис Пройслер, похищенная – Ирэн Вулф. Беатрис было 16 лет, Ирэн – 18.

– Иисус! – вырвалось у меня. – Каким же надо быть негодяем, чтобы убивать столь юных и беззащитных созданий?

Лестрейд смотрел на меня, не мигая. Его лицо было сурово и печально.

– Знали бы вы, доктор, как именно убили Беатрис. Я повидал немало на своем веку, но такого я не видел никогда.

Садовник – сущий зверь, и мы должны его остановить.

– Садовник?

– О, это не более чем прозвище, которое дали этому субъекту в полиции. Пока мы ничего не знаем о его профессии. Мы вообще ничего о нем не знаем.

Я смотрел на Лестрейда, но не видел его. Перед глазами стоял Холмс, задумчиво потирающий подбородок.

– Как жаль, что его нет с нами.

– Что вы сказали, Лестрейд?

– Я сказал, как жаль, что с нами нет вашего друга мистера Холмса.