S-T-I-K-S. Нафаня

И раз для того, чтоб это произошло, надо желать – что ж, я буду желать. Не зря же они, наверное, не только меня, но и Котыча «настраивали». Только если он благодаря этим поощрениям окончательно «настроился», раз начал совсем уж легко меня находить – то я всё никак не мог показать нужный результат.

Но с каждым днём, питаемый ненавистью, я всё больше желал и мечтал. На фиг ту неуязвимость, о которой они талдычили постоянно – на мне и так всё хорошо заживало. Я мечтал о шансе, малюсеньком шансе, и тогда я…

Я, наверное, трус!

Шанс – и немаленький! – появился, но…

Глава 5

Еле слышно пшикнула воздухом шлюзовая дверь, и в лабораторию со всем почтением препроводили небольшого роста и кукольной внешности девчонку лет пятнадцати, постоянно интересуясь её самочувствием, удобно ли она легла и не давят ли ей ремни.

Ну и дальше, во время процедур, отвлекали разговорами, выслушивая все её пожелания, чем она недовольна и чем довольна.

Обращались с ней как с величайшим сокровищем, аккуратно, предупредительно и, можно сказать, нежно.

А всё из-за того, что она два дара пробудила по их заявке. И второй – после того, как её постоянно начали хвалить и всячески угождать. Очень ей это дело нравилось. А малейший намёк, что при неудаче она всего этого лишится, в такой ужас её тогда привел, что на удивление всех вторая ими запланированная способность у неё и пробудилась. Вот и носились с ней теперь: как-никак зримый положительный результат их деятельности. Плохо только, что единственный.

Стоявший за стеклом профессор тоже благожелательно ей улыбнулся, стоило пигалице на него посмотреть, в то время как лаборанты помогали ей спуститься со специально для неё изготовленного ложа (лабораторным столом его точно не назовёшь), после чего принялись одевать её. Но как только номер девятнадцатый повели на выход, улыбка у профессора померкла, сменилась на презрительную гримасу. Впрочем, и она быстро исчезла. Даже тени той эмоции, что на миг проступила на его лице, не осталось, только доброжелательная улыбка.

Но стоило только девятнадцатой покинуть лабораторию, лицо профессора снова потеряло всякое выражение. Как и голос, который не выражал никаких чувств, когда профессор обратился к подошедшему знахарю:

– Что скажешь?

– Дар закрепился окончательно, и он на удивление полностью соответствует тому, что мы от неё требовали. Если девочка и третий выдаст по заявке, то можно будет сказать, что к ней мы ключик подобрали.