Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

Интересно, соглашаясь работать на ЦРУ, ты действительно не понимал, чем это может закончиться?

– Я не думал… не знал… что ЦРУ… Вергилий Сергеевич говорил, что о находках в Антарктиде должны знать все учёные… все люди.

– И ты поверил?

– Ну… да… что в этом плохого?

– И тебя не предупредили, чтобы ты никому больше, кроме Эдуарда, не передавал сообщения?

– Предупредили… инструктировали.

– И ты не понял, что, по сути, будешь работать на американскую разведку?

– Не думал… про разведку… хотел продвинуться…

– Хотел продвинуться, – усмехнулся белобрысый, – шпионя за своими коллегами.

Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

Белобрысый покачал головой.

– Пора бы уже соображать, что ты живёшь не в виртуальной реальности, а в самой что ни на есть реальной, где у тебя не сто жизней, как в игре-стрелялке, а всего одна.

В модуль зашли, топоча унтами, Пименов, Васюченко и врач экспедиции Полынов.

Мясоедов встал.

– Уведите его, товарищи. Для всех он заболел гриппом, доступ к нему запрещён, через два-три дня самолёт заберёт его в столицу.

– Эх ты, Рембо парниковый, – с грустной растерянностью сказал заместитель Пименова, бросая на опустившего голову парня жалостливый взгляд, – оно тебе надо было?

Растерянному компьютерщику помогли одеться, вывели из модуля.

Пименов подсел к столу.

– Надо бы полистать файлы, поискать закладки, аттачи.

– Нужен специалист.

– Я тоже кое-что в этом деле смыслю. Вряд ли Рембо всерьёз готовили к шпионской деятельности, по большому счёту, он был большим ребёнком, освоившим ай-ти-технологии, но остановившимся в развитии по остальным векторам интеллекта.

– Хорошо, Михаил Павлович, держите меня в курсе. – Мясоедов направился к двери, но Пименов вдруг остановил его:

– Подождите минуту… нас вызывают.

Комплекс связи станции был интегрирован с компьютером, и заниматься настройкой аппаратуры не было нужды, компьютер делал это в постоянном режиме.

Обычно сеансы связи с «большой землёй», то есть с институтами России, рассчитывались заранее на месяц вперёд, и доклады в Москву и Санкт-Петербург следовали точно в соответствии с графиком. Однако из-за последних событий на антарктических станциях и сделанных открытий канал связи с руководством Российского географического общества и другими инстанциями поддерживался непрерывно, прекращаясь только на время отсутствия над Антарктидой спутников.