Человек боя

– Он уже собирается, – прогудел в бороду Марат Балязин, огромный, как шкаф; в руках он нес два объемистых целлофановых пакета. – Вовремя мы его перехватили.

– Принимай гостей, хозяин, – весело сказал белозубый Саша (хотя все передние зубы у него были не свои – металлокерамические), – будем гудеть. Сам ты, понятное дело, не дотумкал собрать друзей перед дорогой, так мы решили перехватить инициативу.

Ребята гурьбой ввалились в гостиную, сдвинули в угол сумки, переложили неубранные вещи, стали расставлять стулья, посуду на столе, заняли кухню, подтрунивая друг над другом и над хозяином.

Крутов, чувствуя, как у него перехватило дыхание и к глазам подступила теплая влага, сбросил оцепенение и вмешался в процесс, сердито выгнав бывших подчиненных из кухни.

– Наследили тут, навели беспорядок, еще посуду побьете… Идите отсюда, я сам все приготовлю.

Но его не послушали, засунули в духовку две курицы, стали жарить лук, резать овощи, колбасу, сыр, хлеб, и Крутов вынужден был отступить.

В гостиной Саша сунул ему тяжелый плоский кожаный чехол, напоминавший ножны. Впрочем, это и были ножны. Внутри лежал, мерцая синеватым зазубренным лезвием, самый натуральный бетдаггер – так называемая «летучая мышь», кинжал, сочетавший в себе пилу, двухсторонний топорик и собственно кинжал. Это было личное оружие Саши, с которым он не расставался и которое не раз проверил в деле.

– Дарю, полковник, хорошему человеку не жалко.

Крутов, взвесив кинжал в руке и отметив его балансировку – кинжал действительно напоминал по форме летучую мышь, – с чувством пожал руку Саше и метнул бетдаггер в щит в углу комнаты.

Кинжал вошел точно в глаз гедзя, нарисованного на щите средневекового японского воина.

– И я кое-что хочу подарить, – подошел к майору Воха Васильев, протягивая Крутову еще один кожаный чехол, чуть поменьше.

Егор вытащил оттуда серповидное лезвие с дополнительным центральным когтем и кивнул, оценив подарок. Это был бяньдао, метательный серп без рукоятки.

Воха владел им великолепно. Крутов не решился метнуть бяньдао в щит, и Васильев сделал это сам, воткнув серп в другой глаз нарисованного на щите лица.

Потом они пили легкое вино – шабли и бургундское, ребята практически не потребляли спиртного, – шутили, рассказывали анекдоты, смеялись, вели философские беседы, и ком в груди Крутова почти растаял. Он знал, что не одинок, но не чаял получить доказательства, и его «витязи» решили проблему играючи.