Черная сила

Дело в том, что львиную долю преступлений во все времена совершают две категории преступников – наркоманы, которым необходимо любой ценой достать средства на наркотики, и профессионалы, для которых их деятельность – генетически обусловленный образ жизни. Наркоманы ушли первыми.

– Это же хорошо.

– А никто и не спорит, что плохо. Если не считать последствий. Когда исчезли правительства, не стало и запрета на наркотики, проблема из социальной плавно перешла в медицинскую. Наркобизнес перестал быть сверхприбыльным, фармацевтические корпорации заполнили рынок дешевой и качественной наркопродукцией, героин и «белое золото» стали стоить, как таблетки от головной боли.

– Как все просто!..

– Еще проще общество справилось с профессиональными преступниками. Страховые компании стали финансировать действительно эффективные службы выявления и перехвата преступников, а выявленных отщепенцев стали немедленно «заказывать» через тот же «сетевой тотализатор смерти», щедро оплачивая ликвидацию каждого.

Дар озадаченно потер пальцем бровь.

– Но ведь и это хорошо…

– В определенном смысле, – усмехнулся князь. – К сожалению, на этом Белл-социум не остановился. Сначала по Сети объявили охоту на интрасенсов, свалив на них все грехи мира. К еще большему сожалению, к этой охоте подключились и некоторые интрасенсы-изгои.

– Не может быть!

– Увы, так случилось. Но главный удар цивилизация получила в результате тотальной цепной реакции массовых расправ над инакомыслящими, плюс выпущенные на свободу маньяками «абсолютной свободы» вирусы. Хватило пятисот лет, чтобы человечество практически сошло со сцены истории. Остались островки среди безжизненных технологических просторов с их квазиживыми саморегулирующимися структурами.

– Города…

– Города, технические сооружения, черноболи. Ты удовлетворен ответом? Если да, то пошли пить чай.

Железвич-старший поднялся, критически оглядел фигуру сына.

– Сдается мне, ты хотел задать другой вопрос. Нашу историю ты должен знать и без моих лекций.

Дар действительно хотел спросить, что их ждет в будущем, но постеснялся. Вопрос был по-детски прост, а выглядеть ребенком в глазах отца не хотелось.