На границе света и тени, моря и суши, земли и галактики

Такое же едва уловимое сходство с юношей он заметил в её лице. Нет, оно, конечно, было девичьим и очень симпатичным, с чувственными линиями губ, тонким, чуть вздёрнутым носиком, большими карими и слегка раскосыми глазами, присущими восточным красавицам. Контрасты в лице гармонировали с её гибкой фигурой, как полутона на картинах великих мастеров позднего классицизма, но не по форме, а именно тонкостью и одновременной скрытой в глубине тайной и искренностью на фоне веснушек возле носа и глаз. Рыжеватые волнистые волосы, собранные в хвост на затылке, обрамляли эти драгоценные детали.

И всё это, да ещё бегающие чёртики в глазах, отражало в её существе какое-то озорство. Когда она о чём-то спрашивала, то смотрела прямо в глаза с такой открытой искренностью и доверчивостью, что при этом хотелось говорить правду и только правду. Алексей сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Ощущение было такое, что он идёт по скользкому подтаявшему льду, и что если не на этом шагу, то на следующем обязательно шлёпнется прямо в лужу. Когда в первый вечер они гуляли по парку, а потом по Бродвею, они говорили обо всём, что интересовало молодых, близких по духу людей. Оказалось, что бабкино пуританское воспитание никак не сказалось на ребёнке, а теперь уже молодой девушке. Миссис Агнесс не удалось сломить жизнерадостный и её озорной дух, а добилась она только того, что Дженис научилась в присутствии бабушки играть образ благовоспитанной девицы, но это была иллюзия. Дженис любила жизнь страстно, и её любознательность часто приводила её к таким приключениям, о которых бабуле лучше было не знать, особенно о том, как она однажды соблазнила своих подруг из пансионата попробовать виски и покурить сигар. После чего настоятельница благопристойного заведения поставила вопрос об её отчислении. На коленях Дженис смогла умолить строгую администраторшу не губить её ещё не зрелую душу, пообещав наложить на себя строгую епитимью, заручившись поддержкой падре церкви Святой Магдолины. И когда Алексей живо стал представлять это приключение, она вдруг спросила, заглядывая ему в глаза: «А ты когда-нибудь курил анашу?» В ней явно сидел рыжий бесёнок, но это вызывало ещё больший к ней интерес. Он шёл, и в его памяти одна картинка их общения сменяла другую. Два дня, всего лишь два дня, но как эта девушка завладела всем его существом?!

Это был удар, от которого Алексей Бахметьев сразу не смог оправиться.