Бесконечность не предел (сборник)

Хотя, с другой стороны, формальная фраза «за рубеж» абсолютно точно отражала смысл погружений в числомиры.

«Ну, и куда мы нырнём, формонавт?» – спросил Прохор сам себя. И сам же себе ответил: «Работай по плану. Если повезёт, значит, ты достоин этого везения. Лишь бы ДД был жив и догадался где-нибудь оставить закладочку, по которой его можно было бы отыскать».

Эргион мурлыкнул ответным теплом.

Усилием воли Прохор собрал себя в поток света-мысли-энергии и легко перешёл границу соседнего – двенадцатого Ф-превалитета.

Но не задержался в голове «родича», двенадцатого Прохора, а пошёл дальше, листая числомиры, как страницы книги.

Первую остановку он сделал в сто одиннадцатом числомире, сформированном числом-репьюнитом 111.

Когда-то его заинтересовали свойства повторяющихся чисел, каждое из которых образовывалось первоцифрами от единицы до девятки. Если, к примеру, тетрада – четвёрка по всем теориям нумерологов и числонавтов несла в себе смысл живого, являясь «ключом к земле и небу», создавая четырёхмерный объём пространства-времени, заключая в себе «сверхматериальность», где Дух выступает на уровне действия, то умножатся ли эти свойства в сорок четвёртом Ф-превалитете? Или в четыреста сорок четвёртом?

Он проверил дважды, посетив этот самый сорок четвёртый числомир, а потом семьдесят седьмой.

Но никакого особого отличия от «первомиров» под номерами четыре и семь не обнаружил. Люди, живущие в этих мирах, практически не отличались от «перволюдей» первой цифровой монады, и лишь природа реагировала на увеличение числовой базы более чутко, порождая богатый спектр форм и естественных материальных сочетаний.

Через несколько секунд «полёта» Прохор вышел в голове Прохора-111.

Репьюнит-111 состоял из трёх единиц, каждая из которых являлась монадой – первоосновой всего спектра числомиров и несла сакральный смысл Единого Самопроявления Абсолюта, вмещая Всё, кроме Начала и Конца всего сущего.

Прохор пытался пробиться в «самый первый» из числомиров, но ни разу не смог там задержаться.

Хотел, но не мог, словно его что-то выталкивало оттуда, и душу охватывало странное чувство – не страх или беспокойство, но ожидание перемен, несущих суету и неизвестность. Если вдуматься, именно эта неизвестность и пугала его больше всего.

В одиннадцатом превалитете родился он сам, и этот мир был родным и естественным, несмотря на то что Прохору очень хотелось многое в нём изменить. В особенности – отношение людей друг к другу.