Бесконечность не предел (сборник)

Он выключил телефон, посидел задумчиво за столом, удивляясь собственному решению, но образ Усти притягивал, волновал и радовал, и почему-то очень хотелось её обнять.

Снова объявился вездесущий Прыщик.

– Хочешь посмотреть на иконостас?

– На кого?

– Я вывел на панель девчонок, есть просто закачаешься экземпляры!

– А-а… нет, не хочу.

– Смотри, пожалеешь. Кстати, ты обещал дать лекцию по числонавтике.

Костя убежал.

Прохор ещё какое-то время изучал корпус вертолёта в растворе дисплея, созданный программой из цифр, затем решительно выключил компьютер и направился к начальнику.

У Рельсина в кабинете сидели посетители, мужчина и мальчик лет десяти.

– Чего тебе? – недовольно оторвался он от беседы.

– Извините, Марк Ермолаевич, мне нездоровится, можно уйти?

– Работу закончил?

– Можете посмотреть.

– Хорошо, если не в силах досидеть до конца рабочего дня, то иди.

– Спасибо.

– Позвони вечером.

– Безусловно. – Прохор закрыл дверь и с облегчением вздохнул.

Несмотря на любовь к либерализму, Рельсин был жёстким руководителем и редко баловал своих подчинённых.

Мимо модуля Прыщика Прохор пробрался крадучись, на цыпочках. Не хотелось объяснять ему, что случилось.

Закупив в магазине продуктов на пару дней: хлеб, кефир, молоко, сметану, яйца, овощи и фрукты – бананы, Прохор расположился дома в гостиной и приник к компьютеру, кликнув в Интернете слово «формология».

Сведений о науке в Сети оказалось не много. Ею занимались всего два коллектива энтузиастов: один в Харькове, второй в столице Дании, Копенгагене.

Харьковчане ещё в начале века издали монографию по формологии под названием: «Введение в формологию. Преобладание структур микро- и макромира», и несколько брошюр с информацией о центре исследования пси-феноменов «Апофеоз».

Датчане пошли дальше, назвав своё учение «Теорией формологического развития Вселенной», разместили в Сети расчёты и постулаты учения, но и они не опубликовали достаточного количества сведений о формологии и о своих успехах.

Из прочитанного Прохор уяснил главное.

Первое: формология объединяла миры чисел и миры форм. Причём объединяла в таком неожиданном ракурсе, о каком Прохор как математик и не догадывался.

Второе: форма объектов натурально определяла особенности состояния материи.

Прохор знал об этом эффекте формы, но не представлял, что геометрия физических объектов настолько «вмешивается» в физику Мироздания.