Хроники Реликта. Том I

Связи все равно не будет, пока рядом барражируют эти фосфоресцирующие булыжники. Их излучение создает помехи в любом диапазоне волн, в этом спасатели убедились еще при посадке.

Любопытники не нападали. Покружились на значительной высоте, эскортируемые неизменно сопровождающей их паутиной, и скоро ушли, растворившись в зеленоватом мерцании беззвездного неба.

– А я ни разу не был в Городе, – сказал вдруг с некоторым удивлением Молчанов. Хотел еще что-то сказать, но посмотрел на Сташевского и передумал.

«Неужели он действительно не был в Городе? – подумал Грехов с недоверием.

 – Вот так проводник… старожил… Или он сказал это специально для нас, чтобы успокоить, приободрить?» Грехову, естественно, тоже не приходилось бывать в Городе, но наслушался он о нем предостаточно.

Сташевский махнул рукой, Грехов увеличил обороты моторов, и танк полез на крутой желто-коричневый бок каменного кряжа.

Сквозь

Он выключил акустические приемники, и приглушенное бормотание двигателя умолкло, стало тихо.

Только в кабине изредка кто-нибудь шелестел одеждой да поскрипывали ремни кресел.

Дороги как таковой не было. Танк шел по кромке свежего разлома, потом ухнул куда-то в ущелье и минут двадцать шлепал гусеницами по мелкой речке со светящейся изумрудной жидкостью.

Затем пошла сравнительно ровная поверхность – столообразное плато, в середине которого машина с ходу влетела в облако сизого дыма. В этом дыму не помогало даже локаторное зрение – очередное чудо природы! – и Грехов руководствовался только стрелкой ориентаста, чтобы машина шла точно по прямой.

Такие дымные подушки они уже проезжали, размеры их не превышали нескольких километров. Означали они спуски в мелкие, но широкие воронки, ровные до удивления. Объяснить их назначение не мог и единственный «старожил» Тартара – Молчанов.

При выезде из дыма танк тряхнуло. Грехов поднял глаза и увидел над собой гигантскую белую сеть, медленно уплывающую в дым. И тотчас же громко зашелестели динамики приемника, люди ощутили странное давление на мозг, внутри их заговорили, зашептали сотни голосов, разобрать которые они так и не смогли.

Колышущийся край паутины еще некоторое время светился сквозь дым, потом растворился в сизой пелене. Умолк и шепот.

Обеспокоенный Грехов придержал штурвал рукой и оглянулся. Диего Вирт спал. Молчанов позевывал, деликатно прикрываясь ладошкой. Минуту спустя задремал и он. В кабине царил уютный полумрак, создаваемый рассеянным отсветом прожекторов.