Мужчины, женщины и другие люди

Имел отличнейший секс среди своих жен и любовниц и интеллектуально-духовное удовлетворение у Тамары. Так прошла жизнь, а как секс перестал меня занимать, мне захотелось состариться вместе с Томкой. Не молодиться рядом с Марианкой, а стареть с Томкой. Да нет, Машенька, понимаешь, дело не в разнице в возрасте, нет…

Вадим задумался. Он вспомнил, как полюбил Марианку. Как и за что. Ведь невероятно отдавать себе отчет в том, когда и как наступила любовь, но у Вадима все было четко, по-военному определенно и конкретно.

Если бы с него потребовали рапорт о том, когда он влюбился, он незамедлительно бы отчитался, что, мол, дело было так и так… То лето на даче Вадим женихался с семнадцатилетней Марианной. Она была дочерью высокого чиновника, а Вадим уже со всеми полагающимися ему привилегиями свеженьким генерал-майором. Их дачи были практически напротив друг друга, и вечерами он приглашал ее гулять, и после они допоздна сидели в беседке перед большим пузатым самоваром, который, как и положено в приусадебном хозяйстве, раскочегаривала шустрая деревенская Нюра – местная девушка, прислуживавшая дачной элите. Вадик пошутил, очевидно, не вполне уместно и чем-то обидел юную Марианну, на что она, надув губки, выкрикнула: «Дурак ты! Просто дурак!» Побежала прочь от него к дому. И Вадима так поразило это обращение, такое мальчишески-озорное, такое детски-невинное. «Дурак, дурак, – все повторял он про себя, веселясь, – вот здорово, я – дурак!» Уже много-много лет он слышал свое имя только в совокупности с отчеством и чаще всего окруженным эпитетами «многоуважаемый, горячо любимый» и прочими, и вдруг он почувствовал себя мальчишкой, пацаном на даче среди этих огромных сосен – все как в детстве – только вот сесть бы на старенький скрипучий велик – крикнуть ей вдогонку: «Сама ты дура!» – и крутить педали, мчась в сторону речки. Но не было велосипеда – была только новая «Вольво» – и прыти такой тоже уже не было. Никто никогда не позволял себя так к нему обратиться: «Дурак!» Подчиненные замирали в его присутствии, женщины говорили тоном благоговейным, иные даже в постели не решались обратиться к нему не по отчеству. А Марианка смогла – значит, она видела в нем мальчишку, а не генерала. Значит, для нее его регалии – чушь собачья. Вот за такой мимолетный эпизод и полюбил Вадик Марианну.

– Просто разные книжки мы с Марианкой читали в детстве. А с тобой мы читали одни и те же книжки.