Мужчины, женщины и другие люди

– Что, правда так заметно, что я смотрюсь в витрины? Я просто недавно сильно поменяла стиль – не могу привыкнуть, – стала оправдываться я.

Он улыбался тепло и понимающе и жестом пригласил к машине:

– Давайте поедем и поговорим, а то здесь нельзя долго стоять.

В салоне было прохладно и просторно, из динамиков слышался неспешный голос Окуджавы. Я с удивлением на него посмотрела – он прочитал мой немой вопрос.

– Что же, по-вашему, если я на лексусе езжу, так должен попсу непременно слушать? – и тут же так серьезно меня спросил.

 – А знаете, почему я вас приметил?

– Конечно, – говорю, – потому что я блондинка с длинными волосами.

– Эка невидаль! – поморщился он. – Да блондинок этих при помощи перекиси водорода пруд пруди. Но не у каждой из сумочки – он ткнул пальцем на мою прижатую к груди сумку – торчит «Новый мир» за 1987 год. Двенадцатый номер, помню, днем с огнем не мог его найти – там статья была господина Терехова о причастности, точнее, о непричастности Гумилева к таганцевскому заговору.

И материалы были приведены архивные, и документы, ранее засекреченные. В общем, постарался этот Терехов докопаться до истины.

Меня обдало волной – сердце так заколотилось. Вот как люди опознают друг друга! Боже мой! Вот сигнал, метка, журнал, которым зачитывалась вся уважающая себя интеллигенция в годы застоя! И сразу увидев пусть вульгарную блондинку, но в сумочке от «Гуччи», которая несла «Новый мир» двадцатилетней давности, он выделил ее из толпы.

Своя! Он наслаждался моим замешательством.

– А почему я так запомнил этот номер… В декабре 87-го умер отец – разбился на машине.

– У меня папа тоже… – робко начала я, – в 87, но в сентябре…

Мы серьезно посмотрели друг другу в глаза.

– Филфак?» – быстро спросила я.

Он молча кивнул.

– Год?

– 1995.

– А я 1997.

– Отделение классической филологии.

У меня прямо заныло все внутри. Ну не может, не может быть столько совпадений! Я молча разглядывала его.

Он повернулся ко мне, на секунду оторвавшись от дороги.

– Ты тоже? Ух, блин! Ну прям мурашки по спине. Вот это да! Да вот так штука эта самая судьба! Не знаешь, как она повернет тебя в любой момент! – говорит он.

– Fatum non penis, in manus non recite – пробормотала я.

– Да и вправду в руках не удержишь. Любимая пословица Иосифа Александровича!? – полувопрос – полуутверждение, откликнулся он.

У меня закружилась голова, к лицу прилила кровь.