Мужчины, женщины и другие люди

Так он и застыл неестественно на почтительном расстоянии от невесты, что придавало всей паре вид весьма неискренний и несимпатичный. Короче говоря, свадебные фото были не лучшими из их семейного архива, и какая-то натянутая торжественность занижала трепетность момента. Но Марианна все равно любила эти фотографии и любовалась ими вполне честно. Ей доставляло радость сознание законности и стабильности ее жизни. Прочности и официальности. Она вряд ли согласилась бы на тайные отношения, какой бы страстью они ни были отмечены.

Для нее публичность и само понятие социальной защиты было превыше любовных переживаний.

Такой фотовыставкой свадебной церемонии была орнаментирована супружеская спальня, как бы косвенно напоминая: «Вот, мол, мы в законном браке, не забывай об этом, милый».

А у Тамары тоже было много фоток, засунутых за стекла книжных стеллажей. Полинявших, черно-белых, очень старых по качеству и юных по изображенным на них лицам. Было только одна их с Вадимом общая фотография, где с трудом угадывался генерал-майор КГБ, а в то время студент юрфака, и тоненькая лохматая девочка, прикуривавшая у него папиросу.

Он сидит спиной к объективу, за ее плечами угадываются очертания Сулахат – той женщины, которая так и лежит на спине за домбайским ледником. Это было их первое восхождение.

Категория 2Б, и оба получали первое альпинистское крещение – значок альпиниста.

Тамара пошлепала на кухню и оттуда закричала:

– Ужинать будешь?

Он, улыбаясь, пошел вслед за ней и засмеялся:

– Томка, так и говори, макароны хочешь? Хочу, конечно.

Я ведь обожаю твои макароны!

Если речь шла об ужине, Тамара пользовалась исключительно макаронами – простыми советскими на вес, завернутыми в серую бумагу. Таких макарон еще днем с огнем надо было бы поискать в наше время импортного изобилия, но Тамара Петровна покупала их много лет во дворе в лавке, как по старинке она звала дворовый магазин. По утрам была неизменная яичница, а обеды не существовали попросту, на случай прихода Вадима предлагалась баночка шпрот или бутерброды с сыром.

Вадим знал, насколько она неприхотлива, и временами сердился на нее.

– Тома, что это такое?

– Как что? Вадик, это свечи. У меня лампа перегорела, хорошо, в шкафу нашла две свечки.

– Ты читаешь при свечах?! С твоей-то глаукомой? – возмущался Вадим – Завтра поедем выбирать торшер.

– Вадюша, не придумывай, мне ничего не надо.