Хроники Реликта. Том II

Однако Ратибор хорошо представлял, что это такое в действительности, и ему не надо было рассказывать, какой лихорадочной деятельностью занимаются сейчас все научные и технические центры человечества, а в особенности погранслужба и особый ее отряд – отдел безопасности.

Очнувшись, бывший кобра и оператор тревожного режима переключился было на впитывание информации еще одной интересующей его группы проблем, но успел отложить в памяти лишь известие о нападении на стройотряд, занятый монтажом одного из форпостов на пути следования Конструктора.

Какой-то звук, даже не звук – бесплотная тень звука заставила его оторваться от созерцания следующих непрерывно одна за другой картин, интуитивно выключить консорт-связь и выглянуть в коридор.

Он не ошибся – это сработала камера метро, пропуская в жилище хозяина.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Габриэль Грехов был одет по последней моде в строгий уникс цвета маренго: рубашка с погончиками, обтягивающая живот и свободно облегающая плечи, брюки прямого силуэта с металлическими швами и десятком плат, создающих «эффект осьминога» (казалось, что у обладателя брюк не две, а по крайней мере четыре ноги).

– Оклемался? – спокойно произнес Грехов. Впрочем, не сказал – подумал, но Берестов отлично расслышал его мысль. И не удивился этому.

– Тоже правильно, – мысленно «кивнул» Габриэль, продолжая внимательно изучать лицо гостя. – Мы теперь с тобой одного дуба желуди. Боли мучают?

– Изредка, странные, блуждающие…

– Скоро пройдут.

Пошли завтракать.

Ратибор вдруг с удивлением обнаружил, что зверски хочет есть. Грехов молча проследовал на кухню, набрал программу, искоса поглядев на вошедшего следом безопасника. У того внезапно снова на миг защемило сердце: Настя была здесь, и не раз. Вспомнилась пословица, которую она любила цитировать: «Для хорошего повара годится все, кроме луны и ее отражения в воде»[22 - Китайская пословица.].

Грехов едва заметно улыбнулся: он понял, о чем подумал Ратибор. Сев, кивнул на второй стул; на кухне их было всего два.

– Китайцы знали толк в подобных вещах. Их кулинария – это самая настоящая алхимия, логическое умение творить неведомое из невиданного. А вот, к примеру, японская кулинария – это искусство создавать натюрморты на тарелках. Ты какую кухню предпочитаешь?

– Вкусную, – ответил Ратибор. – Как я здесь оказался?

Комбайн со звоном выдвинул из своего нутра поднос, заставленный яствами, рассчитанными на две персоны.