Конец света

– Вы сделали своё дело, Леонид Алексеевич, – благосклонно кивнул председатель правительства, – честь вам и хвала. Президент нам не помеха. Но кое-кто продолжает совать палки в колёса, устраивая разборки по ТВ наших решений и переманивая на свою сторону главредов газет.

– Председатель Народного Фронта, – хмыкнул Глюкаев.

– Коммунисты в Думе, – добавил никогда не улыбающийся Дворковец. – Особенно руководитель департамента экономической безопасности Фенер. Их надо окоротить.

– Скоро у нас появится неплохой инструмент для… – Анатолий Дмитриевич улыбнулся, – для окорота.

Но пусть вас это не беспокоит. Валентин Алексеевич, вам слово.

Глюкаев уткнул широкое мясистое красноватое лицо в ноутбук.

У него были толстые губы, складки от картофелеобразного носа к губам и до раздвоенного подбородка, широкий, но низкий лоб, почти скрытый волосами, и маленькие водянистые глазки.

Об этом человеке ходила слава политика, умеющего в любой речи не сказать ничего. Его и прозвали за это «человек три шага: шаг вперёд, шаг назад, шаг в сторону».

Сегодня он ответит на ваш вопрос утвердительно, завтра выскажет абсолютно противоположное мнение, послезавтра откажется от обоих. Ещё не было случая, чтобы он не ошибся в прогнозах финансового положения страны, с умным видом вещая чепуху на каждом заседании правительства.

Но именно такие министры и «специалисты» устраивали Анатолия Дмитриевича. Для него давно главным критерием успеха экономической политики являлось снижение уровня инфляции.

И ему безразлично было, что ценой этому становилось чудовищное падение уровня жизни народа, ставшее целью ещё «прогрессоров» ельцинского режима, и низвержение в кромешную тьму безысходной нищеты миллионов простых людей: они не вписались в рынок, чего их жалеть? На кладбищах места ещё хватает.

Такими же «специалистами» реформирования экономики были и другие министры экономического блока правительства, по большей части идеологизированные западными концепциями и безграмотные в своей же епархии, успешно выполняющие волю системы, направленную на разрушение российского государства.

Глюкаев поднял глаза на премьера.

– Американцы присматриваются к нашим активам и готовы участвовать в приватизации. Я тесно общался с их бизнесменами, многие хотят купить пакеты акций Лукойла и Газпрома, но особенно их интересуют крупнейшие госкорпорации оборонки.

Барсуков встретил взгляд Кудриса, кивнул ему со знанием дела.