Конец света

То же самое относилось и к сотрудникам «Агропромышленной корпорации», вынужденным являться на работу в любое время суток без опозданий и жалоб на «всеобщее планетарное потепление», в результате которого в средней полосе России почему-то холодало и чаще шли дожди.

В двенадцать часов дня у центрального входа в здание остановилось два автомобиля: чёрный кроссовер «Порше Кайенн» и лимузин «Чайка» отечественного производства. Разрабатывалась «Чайка» для кортежей президента страны, однако, как всегда бывает у власть имущих, на таких лимузинах, способных выдержать взрыв противотанковой мины и выстрел из противотанкового гранатомёта, ездили теперь все высокопоставленные чиновники и главы силовых структур.

Из «Порше» вылез молодой человек в строгом чёрном костюме, подошёл к «Чайке», из которой выскочил такой же парень в чёрном, открыл заднюю дверцу автомобиля. Оттуда не спеша выбрался крупнолицый, головастый, стриженный чуть ли не «под ноль» мужчина в полосатом костюме, при галстуке. Оба молодых телохранителя проводили его ко входу в здание «Агропромышленной корпорации» и проследовали за ним.

В небольшом холле, снабжённом турникетом и рамкой магнитного сканера, гостя ждали двое мужчин: высокий, выше гостя на полголовы, узколицый, с мощными бровями, обладатель роскошной волны седеющих волос, и приземистый толстяк с одутловатым лицом и блёклыми, неопределённого цвета глазами. На обоих были белые халаты.

– Останьтесь, – приказал гость сопровождающим, не глядя на них.

Парни послушно отошли в сторонку.

Встречающие дождались, когда гость пройдёт через систему контроля (зазвенело, но его пропустили без досмотра), подошли к нему. Высокий протянул руку, толстяк подобострастно поклонился.

Гость – это был заместитель директора ФСБ Коржевский – пожал руку высокому, кивнул толстяку, и все трое проследовали по широкой лестнице из холла на второй этаж здания, в кабинет руководителя «корпорации», на двери которого висела золотая табличка: «Калажников Н. Н. Директор».

Кабинет был небольшой, специфического вида.

Все его стены представляли собой стеллажи с какими-то приборами, сложными устройствами, антеннами, узлами аппаратуры и моделями неких механизмов. Лишь стена за столом директора являлась книжным шкафом, в нише которого между полками висел портрет премьер-министра, а не президента, как можно было ожидать.

– Присаживайтесь, Адольф Эмильевич, – пригласил хозяин кабинета.

– У меня мало времени, Николай Наумович, – проворчал Коржевский, но сел.