Конец света

 – В России таких деятелей развелось как бактерий, что в правительстве, что в оппозиции. Но не будем о грустном, Роман Моисеевич, обрадуете чем-нибудь?

– Разве что Жюлем Верном.

– У меня двенадцатитомное собрание сочинений стоит.

– Это «20 000 лье под водой» издательства Маркса, со множеством иллюстраций Риу, почти коллекционной сохранности.

– Класс! – обрадовался Потапов. – Возьму. Дорого? Кризис на дворе.

Кусневич заперхал; так он смеялся.

– Нам никакие кризисы не страшны. Прочитал вчера в «Комсомолке», что государство трогательно переживает о народе в период кризиса и строит федеральным чиновникам восемь жилых домов общей площадью более двухсот тысяч квадратных метров в районе Кунцева.

Строительство обойдётся казне в пятнадцать миллиардов рублей. Не хватает им жилья, бедным, слишком быстро растёт число очередников на улучшение жилплощади, никто не хочет селиться в «обычных» трёхкомнатных квартирах. А ты – кризис…

– По привычке, – поскрёб в затылке Потапов. – В принципе политикой я не интересуюсь, но она сама лезет к нам изо всех щелей.

Показывайте свой раритет.

Кусневич скрылся в подсобке и вынес роскошно изданный, со множеством иллюстраций роман Жюля Верна.

Потапов благоговейно взял книгу в руки, оценил сохранность, полистал осторожно.

– Отлично умели издавать в конце девятнадцатого века! Прямо-таки художественная ценность! Сколько с меня возьмёте?

– Пять зелёненьких, – сказал продавец со вздохом. – Как сыну старого друга.

– Почти даром, – улыбнулся Потапов.

Фразу: «Книга дорогая, но для вас отдаю почти задаром», – ему говорил каждый книжник на всех развалах, где его знали, но это вовсе не означало, что цена книги действительно становилась меньше.

– Мне она досталась практически в эту же сумму, – виновато сморщился старик.

– Не переживайте, Роман Моисеевич, я возьму. – Денег действительно было не жалко. – Спасибо за подарок. Заверните.

Побродив у книжных полок ещё несколько минут, Потапов распрощался с продавцом и вышел на Арбат, обретший недавно окончательный «исторический» облик, отражавший историю Москвы на протяжении трёх столетий и превращённый в красивую и уютную пешеходную зону.

Вымощена улица была цветными керамическими плитами, в ночное время её освещали узорчатые фонари под старину, а десятки кафешек, магазинчиков и лавочек гостеприимно открывали двери, приглашая посетителей, жителей города и гостей, отдохнуть от летней духоты и повседневной суеты.