Рассказы и сказки о странном и страшном

Просто я никогда не рожу и чужого ребенка не приемлю.

– Это тебе так кажется, – промурлыкала Ритка.

– Нет. Не кажется. Ну, давай за Леночку, за то, чтобы мечты сбывались. Каждому – свое. – Мы чокнулись и выпили.

– А с духами что не сложилось?

– Ну, – Ритка как-то повела плечами… – Ты знаешь, у Леночки…

– Аллергия? – я понимающе кивнула.

– Нет, не аллергия… – Рита помялась. – У нее такое чувствительное обоняние… как у тебя, только еще хлеще.

– Хлеще? – я засмеялась. – Да ладно… – Я могла учуять сорт сигарет, которые человек курил три дня тому назад и отделить этот запах от запаха других сигарет, которые он курил позже.

Покупая хлеб, я могла рассказать, что ела на завтрак продавщица, по какой улице ехала машина с этими булками, когда последний раз принимал душ водитель. Жизнь моя из-за этого была немного сложнее, чем у прочих, но с другой стороны – я редко покупаю хлеб. И сметану. А уж при выборе свежего мяса мое чутье мне, наоборот, помогает. А я очень люблю мясо…

– А как? – я многозначительно подняла бровь, не решаясь при ребенке озвучивать некоторые особенности Риткиной жизни.

– А что он… – усмехнулась та. – У него своя жизнь, у меня своя. У него нет недостатка в детях. Скорее наоборот. Он мне и помог ускорить процесс, все эти бумаги, то да сё. Может, решил, что успокоюсь…

– А, – махнула я рукой. – Давай выпьем за тебя, мамочка, и за Леночку. Чтобы все у вас было хорошо.

Мы сидели и болтали. Я сделала набросок Лениной головы в блокноте. При заурядной внешности девчушка обладала притягательностью: округлый, аккуратный лоб, выразительные, немного навыкате глаза, легкие волосы, сами собой укладывающиеся в хорошенькие прядки, чуть надутые губки… В карандаше получилось неплохо, потом можно будет попробовать что-то сделать.

И Ритке приятно, и я свое полугодовое молчание заглажу. Потом, что это я чужим мамочкам рисую их детенышей, а подруге не могу? В общем, пока сидели, я твердо решила сделать портрет Лены.

Лена вдруг подняла голову, посмотрела на меня.

– А ты что делаешь? Ты меня рисуешь? А зачем?

Я удивилась, что она так хорошо говорит и что углядела, чем я занимаюсь.

– Да, рисую. Тебя. Ты умеешь рисовать? – я протянула ей блокнот и карандаш.

– Я не умею, – малышка насупилась.

– Научу. Круг можешь нарисовать?

– Да… – она нарисовала круг, который я легко превратила в кошачью мордочку. Девочка тихо засмеялась. Голос у нее был хрипловатый, неожиданно низкий.

– Лена! Спать-спать! – сказала Рита.