Небывалое неизбежно

Дом по-хозяйски пощёлкал кнопками на панели управления гидропланом, повернул несколько рукоятей. С треском заработал левый двигатель «Дугласа», за ним правый. Самолёт начал разбег.

Назар вернулся в отсек.

– Куда летим? – прокричал оживившийся Лапин. Судя по всему он не особенно переживал о случившемся, то ли принимая плен за фрагмент компьютерной игры, то ли в силу характера.

– Куда надо, – коротко ответил Назар, не желая объяснять айтишнику, уже далеко не мальчику, подробности отступления.

Их ждал СПГ-танкер серии Q-Max с грузом жидкого природного газа, перевозимого в Дафар. Группу же должен был снять с газовоза российский эсминец в Аравийском море, после чего её ждал на базе в индийском Порбандаре военный транспортник.

В случае успешных манёвров все участники операции «Зеркало» должны были приземлиться в Москве к вечеру седьмого июня.

Назар закрыл глаза и расслабился, сдерживая довольную улыбку. Больше всего радовало не благополучное завершение операции, а щелчок по носу американским спецслужбам, считавшим себя самыми крутыми во Вселенной.

Композиция 3

Факты и слухи

Каждый рабочий день Даниила Фотиевича Колесникова был расписан поминутно. И даже в нерабочие дни, в субботу и воскресенье, а также будучи в отпуске (что случалось не часто), он планировал каждый свой шаг и встречу и чётко выполнял собственные установки, что благотворно сказывалось как на работе всего коллектива, – а руководил Колесников Федеральной службой безопасности, – так и на собственном здоровье и настроении.

Утро восьмого июня началось с просмотра поступивших писем, сообщений и директив от президента, лично контролирующего деятельность Службы. Затем в десять часов утра в кабинет Колесникова было приглашён начальник Управления спецопераций генерал Флоренский, а в двенадцать Даниил Фотиевич собирался быть на совещании правительства, посвящённом проблемам российско-китайских отношений.

Привычно разбирая по полочкам решения и мысли, Колесников доделал дела, отложенные с вечера, побаловался чашечкой эспрессо с лимоном и приготовился выслушать Флоренского, молодого, моложе самого Даниила Фотиевича на двадцать лет, энергичного и решительного, не боящегося брать на себя ответственность за подчас слишком рискованные мероприятия во благо страны, особенно во время операций за рубежом.