Огнетушитель дьявола

Они дошли до стоянки транспорта, бросили в кабину пинасса сумку с вещами Ромашина и отправились на эскалаторе в зону отдыха над сто десятым ярусом, где располагались кафе и рестораны, работавшие круглосуточно. Выбрали уютный ресторанчик под названием «Живописный» – с видом на панораму Москвы-реки и лесных массивов, который обслуживался «живыми» официантами, а не витсами, и в золотоволосой посетительнице ресторана, сидевшей в одиночестве у прозрачной стены, Кузьма вдруг узнал Катю. Внучку Яна Лапарры.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга сквозь матовое стекло воспоминаний и решаемых каждым проблем.

Потом Кузьма очнулся и быстро подошел, обрадованный и удивленный встречей.

– Вы? Вот уж никак не ожидал встретить. Доброе утро. Какими судьбами вас сюда занесло?

– Доброе утро, – улыбнулась Екатерина, обозначив трогательные ямочки на щеках. – Я здесь живу недалеко, на сто шестнадцатом ярусе, зона тысяча сто один.

– А у меня сто десятый угол, зона тысяча один. Надо же, жить так близко и ни разу не встретиться!

– Вот и встретились.

Честно говоря, я бываю здесь редко, это родина бабушки, она уже умерла, а дом остался. Основное время я провожу в доме отца, в Риге. Вы позавтракать заскочили? Тогда присоединяйтесь.

Кузьма вспомнил о Хасиде.

– Я не один.

– Это ваш друг?—Екатерина перевела взгляд на безопасника. – Кажется, я его где-то видела.

– На плоту, – отозвался Ходя, приблизившись. – Мы с этим типом и еще одним приятелем плыли по марсианскому озеру, когда вы…

– Да-да, припоминаю.

– Его зовут Ходя, – сказал Кузьма. – Хасид Хаджи-Курбан. Очень надежный товарищ.

– Спасибо, – заулыбался Ходя.

– Катя, – подала руку девушка. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Хасид галантно поцеловал ей пальцы и отступил от столика.

– Прошу извинить, у меня дела и я уже опаздываю. Как-нибудь в другой раз посидим. Кузьма, я тебе позвоню через пару часов.

Он ушел. Кузьма сел за столик, стараясь преодолеть внезапную робость. Девушка была одета в летнюю тунику, под которой почти ничего не было (во всяком случае, по ощущению Кузьмы), подчеркивающую формы тела, и вызывала восхищение не какой-то особой красотой, а естественной грацией и женственностью.

Распущенные волосы падали за плечи тяжелым, ощутимо «массивным» водопадом, зеленоватые глаза сияли, полные губы необычного рисунка притягивали взор, чуть вздернутый носик говорил о легкости характера, а в глазах удивительным образом сочетались ум, ирония, грусть и решимость.