Особый контроль

Особый контроль

Василий Головачев

Цикл о династии Ромашиных #1

Когда человечество освоило мгновенную транспортировку материи на любые расстояния – «тайм-фаг», освоение Вселенной стало лишь вопросом времени. Именно тогда на Земле и других планетах начали происходить загадочные катастрофы, стали появляться непонятные артефакты, наличие которых нарушало все законы природы. Ведь могущество человеческого разума и неистощимая жажда познания порой ставят под вопрос само существование нашей Вселенной.

Василий Головачев

Особый контроль

Глава 1 ИГРА

В мягкой фиолетовой полутьме ее лицо словно светилось изнутри розовым светом, и необычным казался его овал в черной волне ощутимо тяжелых волос.

Странным было лицо, безжизненным, одно выражение застыло на нем – безнадежность. Может быть, темнота ее глаз скрывала и боль, и слезы, но слова были резкими, жесткими и беспощадно чужими. Жестокие слова, от которых замерло движение в воздухе и повеяло холодом… И Филипп сказал почти равнодушно, чтобы прервать этот разговор, чтобы ей было легче – он еще не понимал до конца, не хотел понимать, что она уходит, – чтобы тяжесть вины – да и была ли она виновата? – легла на двоих:

– Хорошо, не будем больше об этом.

Аларика облегченно вздохнула, вскинула голову и снова опустила, теперь уже виновато. И было в этом движении то, чего больше всего не понимал Филипп, – неуверенность. Непонятный получался разговор: говорила она прямо и энергично, но неуверенными выглядели жесты, неуверенность звучала в ее отрывочной речи.

Молчание заполнило комнату: она не знала, что делать дальше, он пытался понять, почему оказался в таком положении. Почему? Десять лет детской дружбы, множество ссор и примирений с помощью друзей – оба упрямы и горды – и любовь… Любовь ли? Может, не было любви?

– Прости, – сказал он, с трудом шевеля губами. – Я, наверное, от природы инфантилен и не могу понять, что происходит. Объясни мне наконец, это что, так серьезно?

Аларика судорожно кивнула. На слова не хватало сил, а еще она боялась, что решимость ее угаснет совсем и эта агония их любви, которой он не хочет замечать, продлится еще долго, долго…

– Я тебя всегда понимал с трудом, – продолжал Филипп, все еще на что-то надеясь.

 – Наверное, я слишком медленно взрослею. И все же… вот ведь парадокс – я тебе не верю!

Он подождал несколько секунд, всматриваясь в ее лицо, ставшее вдруг чужим и далеким, и рывком выбросил свое сильное тело из кресла.

– Что ж, прощай.