Посланник

– Ты появляешься как чертик из коробки, – сказал он инженеру, когда тот привез его домой и стал лечить ссадину на скуле и шишку на темени. – Как тебе это удается?

Такэда молча продолжал свое дело.

Никита подождал ответа, заговорил снова:

– Ладно, я еще с тобой разберусь… охранник. Что или кто меня прищучил на этот раз? Психоразведка? Молодчики СС? Как ты там говорил: «свита Сатаны»?

– Если появятся функционеры «свиты», тебе несдобровать. Я уже говорил: не ввязывайся в конфликты, поменьше бывай вне дома или займись боевой подготовкой.

Хотя бы для выживания. Сейчас тебя можно ликвидировать шутя, хотя ты и здоров на вид.

Никита обиделся.

– Между прочим, я делаю стойку на двух пальцах! Отжимаюсь на одной руке… да и сальто кручу тройное… Попробуй, и посмотрим, что получится.

– Этого мало, Кит. – Инженер сел напротив, сгорбился. – Ты абсолютно не готов морально и не подготовлен технически к схватке, не ждешь опасности и не умеешь реагировать на нее вовремя. Тебе нужен не просто тренер айкидо, дзюдо или тхэквондо, но инструктор по выживанию.

– Зачем?

– Да, – тихо сказал Толя. – Я тоже часто задаю себе этот вопрос: зачем тебе лишние хлопоты? И не нахожу ответа.

Никита поискал обидный смысл в словах друга, не нашел и, решительно оттолкнув подушку, сел на кровати в тренировочном костюме.

– Рассказывай все.

Такэда покачал головой.

– Все еще рано. Пока есть шанс тихо просидеть в кустах и не поднимать шума. Может быть, Они снимут заклятье и уйдут… тогда и начинать ничего не надо.

Хотя вряд ли, ничего Они не делают наполовину. Странно все-таки, что Они тебя отпустили.

Никита покраснел. Он еще помнил слова «десантника» в парке: «Слабый. Не для Пути…» Чтобы скрыть замешательство, буркнул:

– Ну хорошо, допустим, я согласен… – Сухов заторопился, увидев, что на губах Толи появилась усмешка. – Что ты лыбишься, метис несчастный?

– «Допустим» здесь не проходит, Кит. Я понимаю, очень трудно, почти невозможно поменять образ жизни, но делать это придется.

Хотя ты еще и не решил. Это в тебе говорит «эго», самолюбие, а не ум и сила.

– Где же их взять? – проворчал примирительно Никита. – Тупо сковано – не наточишь, глупо рожено – не научишь.

Такэда поморщил лоб, раздвинул губы, беззвучно рассмеялся.

– Браво, гимнаст, ты самокритичен.

Засмеялся и Сухов, но тут же перестал.

– Я серьезно – что согласен. Только не делай далеко идущие выводы, просто я не люблю, когда меня бьют.

– А я думал, тебе нравится.