Век воли не видать

Ругаю себя последними словами, зачем полез?»

«Что значит – зачем? Это же прекрасный повод потренироваться формотрансу. Эргион с тобой?»

«Мы и шли тренироваться».

«В чём же дело? С эргионом тебе сам чёрт не брат! Давай, выбирайся, потом сообщишь результат».

Саблин вернулся в родное тело.

Валерия почувствовала, как муж «оживает».

– Удалось? Разговаривал с Данимиром?

– Он умней меня, – с досадой проворчал Данияр, чувствуя сухость во рту. Но воды в пещере никто ему подать не мог. – Посоветовал выбираться самим.

– Как?

– Не догадываешься?

Валерия помолчала, хорошо зная характер мужа: шутить в безнадёжной ситуации он не стал бы.

– Позвоним Косте?

– Нет, здесь мобила не работает, слишком толстый слой породы. Но у нас есть эргион.

– Ты хочешь… изменить форму… камней?! Но ведь их много…

– Какая разница, сколько их? Попробуем и посмотрим, что получится. Начинай ты.

– Я?! – испугалась Лера. – У меня же не всегда… получалось.

– Получалось через раз, просто нужно время, чтобы научиться ловить нужное состояние ума и тела.

Взяла эргион?

– Н-нет… забыла…

– Не на прогулку же шли… ладно, бери мой и начинай, как я тебя учил. Камни – это всего лишь неправильные многогранники, так? Формообразующий импульс превратит их в правильные.

– Они же всё равно будут торчать в завале.

– Нужно пройти их формоспектр до конца, тогда они рассыплются в песок и вообще в пыль.

Саблин вложил в ладонь жены потеплевший сросток ажурных многогранников, вырезанных из яшмы, халцедона и лазурита: тетраэдр в кубе, куб в икосаэдре, икосаэдр в додекаэдре.

Это был подарок Талгата, вручённый Саблину при расставании. Помощь араба в операции по освобождению пленниц была неоценима, и Данияр в ответ подарил ему свой перстень, целиком выточенный из хризоберилла. При падении на грань перстня солнечных лучей он превращался в светящийся кошачий глаз.

Конечно, у него был и свой эргион, простенький, деревянный, смонтированный ещё Прохором, но его он отдал жене, которая благополучно забыла взять его с собой.

Какое-то время ничего не происходило. Лица жены Саблин не видел, но представлял, как она переживает.

– Смелей!

По затылку скользнул холодный ветерок – верное предзнаменование начавшегося процесса формопреобразования. В глубине осыпи затрещало, со стуком посыпались камни. Рука Валерии, которую он держал, дрогнула.

– Получилось?!

– Сейчас посмотрю, отдохни.

Руки нащупали правильные грани, рёбра и углы.