Заповедник смерти

Неран был один. Он ходил из угла в угол кабинета, заложив руки за спину.

– Я готов, – сказал Торвилл, выкладывая на стол конверт из архива. – Здесь вся документация по Улиссу.

Неран кивнул, вытащил из конверта фотографию альпиниста четырехлетней давности и рассматривал некоторое время.

Улисс был высок, поджар, с рельефными мышцами атлета. Овальное лицо с твердым ртом спокойно и малоподвижно, в серых внимательных глазах прячется вызов.

Низкорослый, худощавый, похожий на мальчишку, Торвилл всегда благоговел перед крупными, сильными мужчинами.

Это тайное молчаливое восхищение родилось в детстве: Кристофер рос без отца, заступиться за него было некому – ни в школе, ни во дворе, – и он мечтал вырасти высоким и сильным, чтобы воздать обидчикам должное. Будучи хилым и болезненным, нрав он имел яростный и неукротимый, не пасовал перед авторитетами и вечно организовывал для самоутверждения всякие отчаянные мероприятия. Он и в горы пошел из-за самоутверждения, чтобы доказать другим, а больше себе, что он кое-чего стоит, и «заболел» горами на всю жизнь.

– Вижу, у тебя нет настроения. – Неран прищурился. – Диана, наверное, обиделась, что не удалось провести отпуск вдвоем?

– Не успел спросить. – Кристофер пожал плечами.

– Тогда в машину, до посадки в самолет всего полтора часа. Кстати, – остановил Торвилла начальник отряда. – У тебя не возникало вопроса: почему мы согласились на не свойственную нам работу?

– Это было первое, о чем я подумал, – признался Торвилл с виноватой улыбкой.

 – Но потом понял, что эта работа – тоже спасательская, разве что в ином плане. Меня иногда подмывало сменить амплуа...

– Но престиж горноспасателя оказывался выше других профессий, так?

Кристофер подумал.

– Доля правды в этом есть, я не чужд профессионального тщеславия и честолюбия. Но главное – я знаю, что нужен.

Сквозь маску сурового, чуждого сентиментальности человека на лице Нерана проступило выражение нежности, но длилось это столь краткий миг, что Кристофер не поверил глазам своим.

Их начали «пасти» в здании аэропорта, но ни Торвилл, ни Фредерик Неран, ни Косински с Миллером, встретившие спасателей у стойки с номером их рейса, ничего не заметили. «Пастухов» было несколько, и связь между собой они поддерживали через микрорации, незаметные глазу, замаскированные под перстни, кольца, серьги и другие мелочи мужского и женского обихода.