Запрещенная реальность. Одиночка. Смерш-2

Точнее – на одной из дач. По слухам, Георгий Георгиевич имел около двух десятков коттеджей в Подмосковье и на Черноморском побережье. Сам он, естественно, на встрече не присутствовал. Вел совещание Генрих Ельшин, прибывший с личным телохранителем, которого звали Дмитрий. Это было все, что знали о нем боссы «Купола».

Расположились в большой столовой дачи, за общим столом, на котором, кроме минеральной воды в бутылках и стаканов, ничего не было.

– Итак, господа бизнесмены, приступим, – начал совещание Ельшин, обводя глазами лица присутствующих, разные в силу биологических отличий, но похожие печатью едва заметного пренебрежения ко всему на свете, в том числе – к своим коллегам.

 – Георгий Георгиевич приветствует вас и слышит, но хочу сразу предупредить: он недоволен вашим отношением к его советам. Наверное, вы забыли, что советы президента по сути – приказы.

– Мне это не нравится, – брюзгливо заметил Барон. Ельшин посмотрел на него прицеливающимся взглядом:

– Что именно вам не нравится, Эдуард Артурович?

– Во-первых, мне не нравится, что на совещаниях не бывает Георгия Георгиевича.

Директора переглянулись.

– Я не привык подчиняться человеку, которого не знаю и даже ни разу не видел, – продолжал Шейникис. – Во-вторых, мне не нравится, что от имени президента говорите вы.

Ельшин усмехнулся:

– Хотите услышать мнение Георгия Георгиевича по этому поводу? Могу предоставить вам такую возможность.

Что-то щелкнуло, и в столовой из невидимых динамиков зазвучал хриплый астматический голос:

– Ты плохо себя ведешь, Эдик.

Я не хотел начинать с анализа твоей деятельности, но уж коль ты затронул тему властных полномочий, поговорим и об этом. Я не присутствую на совещаниях по одной причине: прикован к инвалидной коляске. Хотя знаю о вас все и прекрасно слышу, о чем вы говорите. Даже дома с женами. – Послышался смешок. – Теперь о тебе. К сожалению, мы поспешили ввести тебя в состав директоров. Слишком много ты делаешь ошибок и… – Голос умолк.

Шейникис-Барон взмок.

– …и ведешь себя как чванливый болван, – закончил Георгий Георгиевич безжалостно. – Ты еще не Господь Бог и даже не его наместник, чтобы диктовать всем свои законы. «Купол» такое поведение не приветствует. Смотри, как бы не пришлось отключать… электроэнергию. – Еще один хриплый смешок.

– Я не понимаю… – пробормотал Барон, вытирая платком вспотевший лоб.

– Генрих, объясни ему.

Ельшин наклонился вперед, приятно улыбаясь.