Бездарь. Пять шансов из тысячи

С положением корпуса, конечностей и оружия все тоже было нормально, поэтому я подошел поближе и мысленно хмыкнул: для того, чтобы контролировать тыл, Ольга воспользовалась своим телефоном – поставила его на веточку, растущую чуть выше уровня плеча, и включила программу «зеркало»!

– Умница! – ничуть не кривя душой, сказал я и, чтобы не выбиваться из легенды, ласково потрепал супругу по волосам.

– Спасибо, любимый! – так же, на русском, ответила она. Вложив в это слово столько благодарности и обещания, что стоящий неподалеку Арвид ап-Лагаррат аж сглотнул.

Следующие минут десять мы с Фроловой занимались делом – составляли карточку огня. Составляли по-взрослому, то есть на листе блокнота и с привязкой по дистанциям стрельбы. Правда, прежде чем взяться за ручку, «моя благоверная» описала сценарий снайперской работы и десяток вариантов развития событий. А уже потом, используя мой дальномер, определила расстояния до основных ориентиров, нанесла их на «карту местности», озвучила поправки на все, что можно и нельзя, после чего, основательно поломав голову, приписала рядом с каждым условным значком цифры установки прицела.

Получилось пусть медленно и не без помарок, но все-таки неплохо. Поэтому, внеся в ее карточку все необходимые исправления, я решил устроить небольшой семинар по особенностям стрельбы по подвижным целям. То есть показал ей мужика, ковыряющегося у себя в огороде, и попросил представить, куда и как он побежит в случае опасности. А когда она ответила, наскоро набросал в блокноте стандартную таблицу внесения поправок в прицелы или упреждения целей, двигающихся во фланговом и фронтальном направлениях. Увы, проработать теорию не хватило времени: не успел я озвучить следующую вводную, как входная дверь дома старосты распахнулась. И выпустила на крыльцо невысокого коренастого мужичка, одетого в серую домотканую рубаху и полотняные штаны.

– Вадко-о-о!!! – зачем-то встав на цыпочки, заорал он. И, не дожидаясь ответа от «абонента», принялся костерить его на чем свет стоит.

Орал недолго, так как этот самый Вадко, здоровенная орясина лет эдак шестнадцати-семнадцати, выметнулся из-за ближайшего сарая и встал перед ним, как лист перед травой.

Ценные указания, которые староста дал парнишке, мы не слышали – до собеседников было достаточно далеко. Но этого нам, собственно, и не требовалось: выслушав короткий и весьма эмоциональный монолог, орясина сорвалась с места и, жутко косолапя, понеслась к озеру.