Игрушка Двуликого

Еще через десяток ударов сердца справа и слева от нас раздался слитный скрип, и я, скосив глаза, увидела, как дюжий помощник увея поворачивает висящий на цепях массивный металлический лист, отполированный до зеркального блеска.

Вспышка – и свет факелов, отраженный листом, остановился на жертвенном камне, прежде прятавшемся в густой тени. И тут же за нашими спинами раздалось испуганное блеяние барана.

Тарваз, явно дожидавшийся именно этого, неторопливо двинулся вперед. И, сделав три шага, превратился в статую.

«Благодарить вслух нет необходимости… – вспомнила я его объяснения. – Есть вы, ваше слово и Барс. А все остальное – тлен. Поэтому, остановившись перед статуей, не думайте, как вы выглядите со стороны, а просто слушайте свое сердце…»

Забавно, но в этот момент я почему-то вспомнила одну из проповедей брата Димитрия. И презрительно усмехнулась – теперь, увидев, как обращаются к своему богу хейсары, я понимала, что слуг Бога-Отца больше интересовала форма, чем содержание:

– …Ну кто так кланяется?! – жезл с оголовьем, изображающим солнце, описывает дугу и с силой бьет по хребту коленопреклоненной Воронихи.

 – Истовее надо, истовее! Ибо деяние, в котором нет души, – суть шаг к Двуликому!

Очередной поклон завершается стуком – до смерти перепуганная Ворониха ударяется лбом об пол и тихонечко взвизгивает от боли.

На губах брата Димитрия появляется кривая улыбка:

– Больно? Возрадуйся, ибо ты только что отринула плотское начало и дала возможность своей молитве вознестись в горние выси…

– Слышишь?! – горячечный шепот Аматы, прозвучавший у меня над ухом, заставляет меня испуганно вздрогнуть.

А чувствительный щипок за бок – закрыть глаза и зашевелить губами в очередном повторении «Благодарствия». – Кланяйся чаще! Иначе твои молитвы не стоят ни копья…

«Надо слушать свое сердце…» – про себя повторила я и улыбнулась: сердце пело от радости.

Ибо мой муж, живой и здоровый, стоял РЯДОМ!!!

…Увей не обманул – Барс смотрел на Тарваза. И, кажется, даже водил его десницей. Ибо за полчаса, потребовавшихся аннару рода Аттарк, чтобы принести в жертву два десятка баранов, на его белоснежном араллухе не появилось ни одной капельки крови!

Хейсары, крайне серьезно относящиеся к такого рода знамениям, троекратно рявкнули свое «у-уэй», причем наши сородичи орали громче всех.