Игрушка Двуликого

Факел, горящий рядом с воротами, освещал лишь закрытые на ночь створки, боковые стены конюшни и гостевой пристройки и небольшой участок земли перед высокой дверью. А все остальное пряталось в густой, как патока, тьме.

Где-то в стороне Подворья Илгизов лениво брехали собаки, а тут, на Полуночном конце Шаргайла, ночную тишину нарушал лишь стрекот цикад да теньканье пересмешника[89 - Пересмешник – местное название соловья.]. Впрочем, стоило Крому выскользнуть во двор, как с надвратной башни раздался язвительный смешок часового:

– Пение твоей женщины делает ночь ярче, но удлиняет смену…[90 - Смена – два часа.

Временной промежуток, который часовые проводят на посту.]

– «Взмах Крыла» под подбородок дарит благословенную тьму и укорачивает не только смену, но и слишком длинный язык… – в унисон ему отозвался Меченый.

– Тэнто![91 - При желании это слово можно расценить как «сказочник».] – хмыкнул хейсар, увидел, что Кром остановился, и торопливо добавил: – Я хотел сказать, что твои слова можно увидеть.

И принести извинения за неудачную шутку…

– Я тебя услышал… – негромко буркнул мой муж и скрылся за углом сарти.

Я прикоснулась тыльной стороной ладони к пылающей щеке, а затем гордо вскинула голову: стонала? Ну и ладно: кому не нравится – пусть не слушает!

Тем временем во двор выскользнула еще одна тень. И тоже удостоилась внимания часового:

– Унгар, ты?

– Угу…

– И куда ты собрался?

– На охоту…

– В ночь?!

Вместо ответа Ночная Тишь сорвался на бег, в два огромных прыжка добрался до боевого хода, птицей взлетел на стену и, протиснувшись между зубцов, исчез…

«Мое «пение» – страшная вещь… – покраснев еще гуще, подумала я.

 – Кому-то удлиняет смену, а кого-то выводит из себя, из сарти и из Шаргайла…»

Глава 10

Бельвард из Увераша

Восьмой день третьей десятины второго травника

…Сухое, скуластое лицо с бесцветными глазами, прячущимися под густыми бровями, нос, сломанный как минимум раза два, гладко выскобленный подбородок, украшенный парой белесых шрамов, усики «щеточкой», прикрывающие «заячью губу», короткие, крайне неровно подстриженные волосы, левое ухо, лишившееся мочки явно не во время дружеской попойки, – если мужчина, глядящий на Бельварда без тени подобострастия, и походил на кота, то только на дворового.

Дерущего всех и вся. И живущего от драки и до драки.