Полжизни для тебя

Кире так хотелось сбежать и пойти с Ари куда угодно, но она не могла. Она обещала маме, что встретит родственников.

Девушка услышала звонок в дверь и выглянула в коридор.

В квартиру ввалилась родня: сестра мамы – тетя Роза, ее младший сын – Леня и бабушка Киры.

Расцеловав маму в обе щеки, они встретились с хмурым взглядом Киры и сразу как-то поникли, замялись, замолчали и опустили глаза в пол. Они избегали смотреть на нее.

Этот взгляд…, словно она уже лежала в гробу, начинал раздражать.

Одна лишь бабушка, скинув чудаковатый малиновый берет с помпоном и пончо, крепко обняла Киру.

Она улыбнулась желтыми кривыми зубами и подмигнула внучке.

Мама проводила всех в гостиную.

Леня сразу подхватил один из еще теплых кусков пирога, что приготовила мама, и сдул пар с горячей середины. Обжигая язык и десны, он откусил большой кусок и задышал как собачка, пытаясь остудить его. Кира невольно улыбнулась, смотря за пятилетним Леней.

Горячий чай и пироги разрядили обстановку.

– Слушайте, может и в этот раз все обойдется? Помнишь, – повернулась тетя к маме, – когда ей было четыре, ведь тоже говорили, что она долго не проживет, но все ведь обошлось? Доктора утверждали, что что-то не так с легкими… Вот ведь странно.

Рука мамы дернулась. Чашка звонко стукнулась о блюдце. Она бросила быстрый взгляд на Киру.

В их доме было негласное правило: не говорить о том случае. И это было связанно скорее не с Кирой, а бабушкой, ведь после смерти дедушки она помешалась.

Кира вздохнула, толком не прислушиваясь к разговорам родни, и потянулась за вторым куском пирога. Она обожала мамин пирог с капустой и яйцом.

– Тогда она была маленькой. И доктора подтвердили, что ошиблись, барахлила техника или что-то типа того. Теперь же все иначе…

– Надо ехать в Москву!

Мама сидела с неестественно прямой спиной. Она все поглядывала на Киру. Бабушка была непривычна тиха и понуро сербала чай.

Кира встала из-за стола и, взяв тарелку с недоеденным куском пирога, ушла в свою комнату.

Закрыв дверь и повернув щеколду, она прыгнула на кровать, что недовольно скрипнула, и уже без аппетита стала есть пирог, не чувствуя его вкуса. Она ела его только потому, что не хотела признавать, что похудение связано с ее болезнью.

Она хотела позвонить подругам. Хотела рассказать все, что происходило с ней, но не могла решиться. Ей казалось, что как только она расскажет о том, что с ней происходит, так все сразу станет реальностью.