Полжизни для тебя

Взгляд остановился на брызгах крови на ладони. Кровь в слюне не могла означать ничего хорошего, но не настолько же!

Кира долго смотрела на кровь. Она не верила, что все это происходило с ней. Все казалось каким-то нереальным сном.

Сердце ударило грудь и сдавило горло.

“Нет! Я не могу умереть. Я и жить не начала еще! Все ведь в будущем: карьера, любовь, семья, счастье! Как я могу умереть?”

– Плохой диагноз? – тихий голос ворвался в сознание.

Кира сморгнула влажность с глаз и повернула голову.

Старичок лет восьмидесяти перекинул рукоять старинной дорогой трости со стальным набалдашником в другую руку и приветливо, как-то по-кошачьи лениво, улыбнулся.

Кира не хотела ни с кем говорить и проигнорировала его, отвернувшись.

– Близость смерти придает жизни смысл, – донеслось до ушей его слова.

Девушка протерла рукавом влажные глаза, размазав при этом тушь. Она не хотела ни с кем говорить и стала искать глазами свободную скамью, но дверь резко распахнулась. Кира вздрогнула, вскочила.

Как в трансе она обратно вошла в кабинет. Мама уже взяла себя в руки, но сидела бледная, как лист бумаги на столе доктора. Испещренные сосудами красные глаза остановились на Кире, моргнув, она отвернулась и вновь закусила искусанные губы.

Кира присела на край стула. Доктор сложил руки в замок. Губы его растянулись в вежливой грустной улыбке, что выработалась за годы работы.

– Теперь поговорим о лечении. В срочном порядке надо будет начать курс химеотерапии, – он опустил глаза на бумаги и продолжил, – иммунотерапии, потом лучевая терапия…

– Я прочитала, – прохрипела Кира, перебив доктора.

Доктор оторвал изумленный взгляд от бумаг и посмотрел на девушку поверх круглых очков. Она до боли сжала пальцы в ладонях и прочистила горло. – Я прочитала, что у меня почти нет шансов на выживание. Даже при всех видах лечения не больше пяти лет… Но написано, если уже есть метастазы, то это все бесполезно, – Кира закашлялась и гневно сжала окровавленную ладонь. От волнения жжение в груди и кашель усилились.

Кира выдернула из коробки на столе бумажный платок и с раздражением вытерла мокроту с руки. Отвернувшаяся мама всхлипнула.

– Сколько мне осталось?

Мама резко повернулась и помотала головой. Глаза доктора потемнели. Он сразу стал выглядеть старее.

– Полгода максимум. Если начнем сейчас лечение.

Кира задрожала. Сумка рухнула с колен на пол и рассыпала содержимое, но девушка не заметила этого.