Дорога к искуплению

– Идем в дом, – оставив вопрос без ответа, Чексид направился к двери.

Пройдя на кухню, гнолл первым делом заглянул в буфет и извлек оттуда, большую бутыль самогона и две чарки. Он наполнил обе, до краев.

– Присядь парень, – гнолл подвинул дворфу одну из чарок. – Выпей.

– Где отец? – Бэрвин почувствовав неладное, взял в руку предложенное ему пойло, но пить не спешил, дожидаясь ответа.

Чексид залпом опорожнил свою чарку и, глядя куда-то мимо дворфа, мрачно произнес:

– Рио больше нет. Твой отец погиб.

Рука разжалась сама собой, глиняная чарка упала на пол и разбился. Алкоголь растекся по полу. Бэрвину стало не по себе, он не хотел в это верить, но понял, что дядя не шутит. Такими вещами не шутят.

Гнолл достал новую чарку из буфета, и снова наполнив обе, одну из них протянул дворфу.

– Выпей, – повторил Чексид.

Выпили. Гнолл сел за стол. Протянув руку, он крепко сжал плечо Бэрвина и тихо проговорил:

– Держись парень. Нам придется это пережить. Ты сильный я знаю.

В тот день Бэрвин так накачался самогоном, что, как лег спать, даже не помнил.

Проснулся наутро он с больной головой, все тело было словно ватное. С трудом разлепив слипшиеся глаза, он огляделся. Лежал он, как и положено, на собственной кровати, только поперек, и в одежде, видимо, сил раздеться и лечь нормально, вчера не было. Как упал на кровать, так и заснул.

Дворф вышел на кухню, дядя Чексид, как и вчера сидел у стола, рядом бутыль и чарки. Непонятно, ложился он или так и просидел всю ночь.

– Будешь? – гнолл кивнул, приглашая Бэрвина к столу.

От одной мысли об алкоголе, дворфа замутило.

– Нет, – хрипло ответил он.

Зачерпнув ковш воды, из бадьи, в которой они растапливали снег, дворф принялся жадно пить. Голова закружилась, словно он пил не воду, а все тот же самогон, перед глазами поплыли круги.

– А я выпью, – Чексид наполнил чарку и вылил содержимое в глотку.

Некоторое время он сидел неподвижно, глядел на дворфа, будто собираясь, что-то сказать. Потом взгляд его подернулся пеленой, тело неестественно задрожало.

Через секунду гнолл рухнул на стол, и захрапел.

Да, видать всю ночь просидел, подумал Бэрвин. Он вспомнил об отце, и о том, что его больше нет. Что больше он его никогда не увидит. На глаза навернулись слезы, дворф смахнул их рукавом.

Одевшись, он вышел во двор, нужно было отвлечься. Пить горькую и изводить себя печалью, ему не хотелось. Он взял лопату и, хотя чистил двор только вчера, принялся раскидывать снег.