Ты откуда, Одиссей? Ох уж эти женщины! Часть вторая

А может, это пищевод уже привык к благородным напиткам – и здесь, и в рассыпавшейся в прах Трое. И это – признался себе Николаич – ему нравилось. Нравилось ощущать себя кормильцем семьи; нравилось находиться в центре внимания…

– Только чтобы при этом на тебя не смотрели такими крокодиловыми взглядами, – подумал он, опрокидывая в рот содержимое второго бокала, – кажется, прямо сейчас начнут меня есть. И первая – Валентина.

Супруга действительно начала первой:

– Витенька, – пропела она ласковым голосом, – а мы завтра на пикник собрались.

– Пикник, это хорошо, – возвестил захмелевший историк, – пикник – это замечательно! А куда?

– Как, куда?! – поразился такой несообразительности соседа Николай, – к дольмену, конечно!

Виктор Николаевич покивал головой. Его недогадливость была искусственной; больше того – он сейчас был уверен, что за прошедшую неделю сосед не раз смотался к мегалиту и нашел способ проверить все внутри него – даже на приличную глубину в земле.

– Но не нашел ничего, – усмехнулся еще шире Николаич – в глубине себя; он это хорошо навострился делать за время вынужденного сосуществования с Кассандрой, – потому что нужно было в школе историю учить, а не бицепсы качать…

Кошкин зримо представил себе, как сосед, изворачиваясь невероятным образом и напрягая жилы, ковыряется в дольмене, пытаясь добраться до самых дальних углов.

Так когда-то – если верить легендам – безрезультатно катил к вершине горы свой камень Сизиф.

…увидел, терпящего тяжкие

Камень огромный руками обеими кверху катил он

С страшным усильем, руками, ногами в него        упираясь.

В гору он камень толкал… … и струился

Пот с его членов, и тучная пыль с головы  поднималась…

Экскурсия к дольмену была копией первой, за исключением внушительного довеска – Валентины Степановны. Она, пожалуй, больше других чувствовала, что муж хранит в себе какую-то тайну; в прежние времена уже вырвала бы ее, даже без каленых клещей. И пыталась несколько раз приступить к этому увлекательному занятию – особенно, когда видела, как Николаич неосознанным движением руки поправляет пышную прическу, которой у него давно не было.

Или не менее кокетливым жестом оборачивает вокруг себя растянувшуюся от многолетнего ношения футболку. Вообще-то Кошкин за последнюю неделю обзавелся несколькими обновками, вызвав недоуменные и чуть завистливые взгляды еще и на работе, но этой майке пока не «изменил», придав ей статус счастливого талисмана.