Дома мы не нужны. Книга третья. Удар в спину

Если кого и можно было сравнить с быстроногой ланью – так это вон ту светловолоску; а вот эту черноволосую красавицу со строгим неприступным лицом он сравнил бы с грациозной и опасной пантерой, а…

Сухой кашель прадеда вернул погрузившегося в сладкие грезы парня к суровой действительности – за песочной паутиной было больше чужаков-охотников, и они тыкали вперед свое несуразное оружие из дерева и железа с такой уверенностью и бесстрашием перед ним, потомком Великого предка, перед прадедом и отцом, превышающими этих задохликов на пять, а может и все шесть ладоней, а в плечах… – и сравнивать смешно! Только совсем не смешно было заглядывать в темные отверстия странного оружия, откуда наверняка и могла вылететь смерть – в виде молнии или еще чего пострашнее.

И это тоже доказывало бесстрашие, ну или скудоумие незнакомцев – ведь метать оружие чем либо иным, кроме собственных рук, было запрещено.

Незнакомцы, между тем, появились и за пределами ограды. Впереди шествия двигался какой-то странный зверь (верблюд!), тянущий за собой что-то невероятное – какой-то помост на… этим круглым штуковинам у Де не было названия; но они катились вперед так, словно круглый камень с горы.

Рядом восхищенно ойкнул Лай. Брат по второй матери вообще любил все необычное; он частенько ходил по грани дозволенного, и если бы не тень грозного высшего брата за спиной тщедушного низшего, его давно бы побили камнями. По крайней мере не-зверем он бы уже не был.

А шустрые незнакомцы сгрузили со своего катящегося насеста еще более странный предмет – помост на четырех… ногах из гладкого дерева, и быстро заполнили его снедью в идеально ровных посудинах.

Посудинах ярких, цветных и необычайно крепких, потому что когда одна из незнакомок – та самая, с властным взглядом, приличествующим скорее кому-то из высших, неожиданно уронила одну посудину на землю, та не разбилась, хотя выглядела хрупкой и тонкой. Нет, тонкой она не выглядела – она была тонкой – совершенно не сравнимой с грубыми поделками мастеров его племени.

Одна из девушек позади вскрикнула, когда посудина упала на утоптанную землю, а затем в восхищении простонала – ее наверняка поразила если не удивительная красота поделки, то не менее изумительная прочность. Но Де не повернулся к несчастной, посмевшей издать звук раньше, чем на то последует разрешение высших. Потому что он сам упивался необычными и восхитительными запахами, которые ветерок донес до его носа.