Русские своих не бросают. Четвертая книга о Серой Мышке

Он, наконец, остановился рядом с микроавтобусом. Автомобиль словно ждал его с распахнутыми дверьми. Точнее – действительно ждал. Потому что по боевому расчету сержант был дублером водителя этого мощного «Форда». Он бережно уложил незнакомку на длинное сиденье, на котором она спокойно разместилась, и, задумавшись на мгновенье, решил все-таки помочь ей хоть в самой малости – обеспечить к легким доступ свежего воздуха. Шломо осторожно взял за краешек цветастого платка и медленно потянул его на себя, заполняясь изумлением и безумной радостью по мере того, как под ним (под платком) открывались такое знакомое лицо.

В женщине кроме этого платья и платка не было больше ничего арабского. А лицо, включая эти серые глаза, один в один повторяло полузабытые за давностью лет черты его прежнего командира – старшего лейтенанта Натальи Крупиной.

– Ну чего уставился, старший сержант (именно это звание было у Лешки Мосса к окончанию его службы в Афгане)? Соскучился, что ли? – теперь уже совсем усмехнулась Наталья.

Мосс, вместо того, чтобы кивнуть, сграбастал ее в медвежьи объятья, и Мышка позволила ему это, на несколько мгновений ощутив себя слабой женщиной. Но эти мгновения текли, а сержант не собирался отпускать ее. Наконец женское тело в его руках напряглось, и Лешка-Шломо поспешил так же аккуратно отпустить бывшего командира на сиденье; вспомнил, наверное, чем может кончиться такое вольное обращение с Шайтанкыз, как Крупину называли враги и кое-кто из однополчан.

– Товарищ старший лейтенант, – счастливо зашептал он, отступая в тесном для него фургончике так, чтобы охватить взглядом успевшую сесть на сидении Мышку целиком – от этих самых глаз, тоже светящихся сейчас неподдельной радостью – до кончиков модельных туфель на низком каблуке, – это вы?!

Именно эти туфли, точнее носок одной из них и бросился в глаза майору Гаршвину; заставил напрячься его тело – но не более того.

– Я, Леша, – Наталья ловко скользнула мимо сержанта; ей места здесь вполне хватало, – сейчас вот закрою двери и можно продолжать целоваться.

Впрочем, и сама она, и тем более Мосс понял, что это не было приглашением к действию.