Свет далекой звезды. Книга первая

А Халида с ликующей улыбкой на чувственных губах добила его:

– А много ли их было у тебя?! – прекрасно зная ответ.

Она повернулась, снова превращаясь в гордую неприступную Предводительницу, и удалилась, разбавив своей насмешкой горечь расставания. Парсы вокруг только расхохотались.

Свет наотрез отказался откладывать свой отъезд. Его словно что-то гнало вперед. Нажудин подвел к нему уже снаряженного коня. Подавая расшитый особым образом камзол, он попросил охотника надевать эти нарядные одежды – особенно когда окажется среди парсов.

Если бы Нажудин смог отказаться сейчас от всей цветистости речи, он попросту сообщил бы охотнику, что тот стал почетным членом каждого племени парсов, его признанным героем.

Последним со Светом простился мастер Дамир. Неожиданно смутившись, он передал охотнику свиток, покрытый незнакомыми знаками. Он не стал говорить охотнику, что когда-то очень давно молодой Дамир встал перед выбором – принять предложение одиннадцати мастеров Дао, чей аскетизм давно вошел в легенды и стать их двенадцатым собратом, или вернуться в родной город, где его ждала веселая хохотушка Зохра.

Лишившись жениха, она поселилась рядом с Обителью, и стала незаменимой в округе травницей. За все эти года двое молодых, потом пожилых, а ныне очень старых человека не видели друг друга ни разу. Это был выбор Дамира. И сейчас он не был уверен, что этот выбор был правильным.

Дамир протянул другой рукой перстень простого серого металла – с иероглифом на печатке. Свет узнал имя Дао.

Мастер покачал головой, отвечая на невысказанный вопрос:

– Этот перстень не принадлежал Иджомаху. Каждому новому мастеру Дао дает новый перстень, сработанный из волшебного металла. Металл этот носит имя бога, подарившего его людям. Бога настолько древнего, что от него осталось только имя – Титан. Увы, это не перстень мастера Ли. Только теперь я понял, кого он звал, чтобы проститься, уходя из жизни. Тогда я подумал, что вступая на тропу, ведущую в конечную темноту, он в последний раз хотел насладиться теплом нашего солнца, прошептав: «Свет!».

Теперь я знаю, что он звал тебя… И это не единственная, и не самая главная моя ошибка.

Охотник примерил дар бога, о котором он услышал впервые, к безымянному пальцу левой руки. Кольцо, явно более узкое, чем полагалось, неожиданно легко скользнуло через сустав, занимая, казалось, давно привычное место. Свет удивленно вздернул брови. Он удивился бы куда сильнее, прочти сейчас мысли Дамира.