Свет далекой звезды. Книга первая

 – начал охотник, бросаясь к старушке, которая явно отдала ворожбе все свои невеликие физические силы.

– Нет, – покачала головой старушка, усаживаясь с его помощью на широкую скамью, – в талисмане только душа, которую он оставил своему новому роду; может быть часть его силы, как и в каждом другом доспехе. Лишь собранные воедино, они могут противостоять самому отвратительному и ужасному колдовству.

Зохра удивительно быстро набралась сил; она встала напротив охотника.

– На склоне своих лет, Владимеж, чувствуя приближение смерти, вызвал к себе старшего сына.

Он взял с наследника клятву, что тот выполнит все заветы отца. Великий князь сказал, что покидает на время Зеленград, отправляясь туда, где оставил свою душу – еще не будучи Великим князем; до знакомства с матерью своих детей. Он оставил сыну доспехи, дарованные ему Небом, взяв с собой лишь меч. Князь не вернулся в Зеленград, и вскоре в главном храме города и государства водрузили гроб Владимежа, который на самом деле – искусно обработанная глыба розового мрамора. Где покоится на самом деле Великий князь, неведомо никому…

Свет переночевал у доброй старушки и с первыми лучами солнца простился с ней. Он снова направился вверх по ущелью, чтобы вырваться на простор горных лугов и направить коня туда, где начиналась дорога в Зеленград, древнюю столицу государства славинов.

Глава 7. Би Рослан

Поздним вечером Любин наконец добрался до Обители. Он искусно накинул на себя тень безмерной усталости и подошел к костру, вокруг которого сидели, вяло переговариваясь, парсы.

– Мир вам! – обратился к ним Любин, – позвольте погреться у вашего костра.

– Садись, путник! – парсы до сих пор пребывали в приподнятом настроении, согретые и доброй вестью об исчезновении проклятья племени, и кружками терпкого вина, – голоден ли ты?

Любин помялся. Вообще-то он недавно перекусил, но опыт долгих странствий подсказывал – когда люди встречают так радушно, отказываться от гостеприимных предложений нельзя. Поэтому он кивнул.

Разговор велся по-дугански, поскольку в языке парсов Любин не понимал ни слова. Он набросился на угощение, словно действительно голодал несколько суток. Притвориться для него не составило труда – он лишь вспомнил блуждание по лесу в поисках деревушки рода Ясеня.

Парсы, весело переговаривающиеся и подмигивающие ему, вдруг замолчали. Лишь один голос окреп и зазвучал, отталкиваясь всей мощью от древних стен Обители и заполняя собой все вокруг.