Свет далекой звезды. Книга первая

Однако в тот момент, когда нож атамана, подкравшегося сзади, готов был вонзиться в спину противника, Свет плавно перехватил его руку и сдавил ее с такой силой, что острый клинок сам выпал в подставленную ладонь. Молодой охотник на время отпустил одноглазого, тут же схватившегося за раздавленную ладошку, и поднес его собственный нож к глазам – сейчас совсем не насмешливым. Глаза атамана были пустыми и в то же время обещающими немыслимые страдания обидчику.

Однако в них плеснулся ужас, когда Свет холодно усмехнулся и принялся отламывать пальцами от ножа – от крепкого стального лезвия – кусок за куском.

Они полетели туда же – в канал – и часть из них достигли спины великана, который отреагировал лишь тем, что втянул испуганно голову в плечи и ускорил шаг. Вслед за ними полетела рукоять, не достигшая здоровяка, а затем так же легко стали ломаться, неприятно лопаясь, пальцы атамана. Покончив с последним, десятым, пальцем, Свет резко отвернулся от остроглазого, который наконец потерял сознание.

Всадники продолжили путь в молчании.

Наконец Свет повернулся к историку:

– Ты считаешь, что я слишком жестоко обошелся с ним?

– Да! – не отвел взгляда Би Рослан.

– Нет, – покачал головой охотник, вспомнив пустой взгляд прирожденного садиста, – этот человек – убийца, поверь мне. Он будет убивать, пока может… Теперь уже не сможет, – уточнил он.

– Лучше бы ты убил его! – вырвалось у старика.

– Вот с этим я согласен, – кивнул Свет, делая движение руками, словно собираясь повернуть назад коня.

– Я имел в виду, что ему теперь только милостыню просить, – Би Рослан ткнул пятками в бока Дружка, преграждая высокому коню дорогу.

– Что ж, – согласился с ним младший товарищ, – нищих тут много; одним будет больше. По крайней мере, хоть один будет настоящим, – он имел в виду, что множество увечных, выставлявших напоказ окружающим свои страшные раны, могли смыть их в первом же ручье, – к тому же куда почетней быть попрошайкой, чем убийцей.

Би Рослан вдруг звонко рассмеялся, представив Света за этим почетным занятием.

Напряжение, державшее обоих, отпустило, и вскоре историк стучался в калитку, ведущую к домику ученика.

Препровожденный в большую светлую комнату, в которой мебели было – лишь низенький столик да стопка одеял в нише, учитель засыпал ученика вопросами, не замечая того, что сразу бросилось в глаза Свету. Младший, но гораздо более наблюдательный товарищ, сразу заметил – Би Насими отвечает учителю любезно, но в некоторой растерянности.