Свет далекой звезды. Книга первая

Казалось, сейчас его выпученные глаза лопнут от ярости, забрызгав все вокруг, а уши… (замечательные уши – Свет никогда не видел таких огромных, с мочками до плеч) взмахнут подобно крыльям и барон Рагон налетит на врагов, чтобы порвать их в клочья. Ну, или исхлестать до полусмерти плеткой, которая вдруг оказалась в его руке.

Он шагнул вперед, поднимая плетку для удара – перед ним стоял почему-то только один соперник, Би Рослан. Рука барона, уже начавшаяся опускаться, оказалась вдруг в железном захвате, а его дородное тело вопреки желанию повернулось.

Он оказался прямо напротив второго противника – юного и спокойного; никак не реагирующего на гнев Рагона. Только в глазах его – голубых и бездонных – начал зарождаться гнев; не менее яростный, чем у барона. И последний вдруг задрожал – как это делал каждый простолюдин, посмевший обратить на себя внимание господина.

– Сколько плетей, ты сказал? – вопрос хлестнул барона, словно пощечина.

– За Джоя, – прохрипел все же владетель окрестных земель, – я запорю тебя до смерти.

Он даже попытался занести увесистый кулак для удара, но опоздал. Палец охотника, нацеленный, словно копье, в шею барона, мог, наверное, раздробить и горло, и позвонки за ним; однако остановился он как раз в таком положении, что Рагон в ужасе почувствовал – он не может шевельнуть ни одним членом. Только волосы, которыми он безуспешно прикрывал свои безобразные уши, не подчинились незнакомцу – они встали дыбом, когда барон понял, зачем юный силач спрашивал его о плети.

Свет отступил назад, опуская тело барона на траву; широкий поясной ремень выдержал, когда охотник приподнял тело так, что пояс глубоко врезался в то место, где у владетеля когда-то была талия.

А молодой охотник встряхнул барона, словно нашкодившего несмышленыша; и еще раз, и еще – до тех пор, пока ремень не лопнул, и барон не оказался опять на траве – уже без штанов, которые рука Света ловко сдернула с жилистого зада, накачанного мускулами настолько, что как-то неудобно было называть это место мягким.

Свет глянул на Би Рослана, словно приглашая того принять участие в экзекуции, но историк еще не открыл глаза, которые в отчаянии зажмурил, ожидая первого удара. И удар последовал! Только не по голове старого ученого, а по голой заднице барона – хлесткий и обидный. Оказалось, что внутренние органы – по крайней мере те, что отвечали за слезы – тоже работали. Из уголков глаз Рагона потекли ручейки соленой жидкости – впервые за многие годы, а точнее – в самый первый раз.