Злое дыхание древней гробницы

Он протянул вперед невооруженную руку, которая, казалось, была готова ухватиться за лезвие меча.

– Этого мгновения? – не понял Свет.

– Да, именно этого, – чародей был наполнен веселым нетерпением, – теперь ты готов открыть мне тайну заклятия Тагора?

– Нет, – отрезал охотник.

– Ну что ж, – вздохнул притворно Горн, – придется отдать Весну с дитем им.

Он шагнул в сторону, и перед молодым охотником предстали братья Рагоны, походившие сейчас на побитых собак. Однако при виде заклятого врага в их глазах стал разгораться огонек.

Казалось еще немного, и заклятье, сковавшее их волю, разлетится в эфире на мелкие куски, но чародей опять шагнул вперед, каким-то образом закрыв своим худым телом сразу всех четверых. Свет лишь успел заметить, как на голове старшего из Рагонов тускло блеснула корона Гельма.

В следующий момент он сделал стремительный выпад вперед. Меч пронзил живот чародея, но тот лишь рассмеялся. Острое орудие бешено кромсало плоть, но та не менее успешно зарастала на глазах. Длинный удар разрезал чародея надвое, но и он не нанес Горну никакого урона.

И тогда Свет, оставив в чреве противника меч, прикоснулся к лезвию свисавшим от шлема проводом.

Чародей страшно закричал; его туловище затряслось как в падучей, а сквозь темное одеяние и плоть проступили кости скелета. Горн судорожно рванулся назад, и упал на камни. Свет не подозревал, что этим движением чародей быть может спас себе жизнь. Потому что за мгновение до удара электрическим током последний защитник крепости – тот самый франский командир – спустил скобу арбалета.

Мощный болт полетел вперед, а фран упал головой замертво на камень, уверенный, что забрал за собой за грань жизни хоть одного врага.

Увы – острый болт пролетел над корчащимся в судорогах чародеем и пробил незащищенную шею Анатолия Лазаренко. Опомнившийся чародей был в ярости – его колотила дрожь и при воспоминании о страшном оружии Света, и понимание того, что единственный человек, способный поднять в небо стальную птицу, лежал при смерти. Он даже не обратил внимания на топот копыт.

Это Нажуддин, принявший раньше страшный удар болта в нагрудник кольчуги, отполз незаметно к лошадям, и сейчас исчезал в заснеженном лесу.

Между тем Горн наложил руку на пробитую насквозь шею Лазаренко и остановил кровь. Но Анатолий не открыл глаз, и чародей понял – организм землянина, чья воля долгое время была подавлена чарами, не хочет сопротивляться смерти. С глубоким вздохом Горн освободил Анатолия от воздействия своей силы.